Курсы валют на 17.07.2018
RUR
BYN
31.58
USD
62.26
EUR
72.80
CNY
93.13
BYN
RUR (100)
3.17
USD
1.97
EUR
2.31
CNY
2.95
Интервью

15.01.2018 Не вся правда о Горьком еще известна

В этом году мы отмечаем 150-летие со дня рождения великого писателя. Мы продолжаем разговор с заместителем Института мировой литературы имени А.М. Горького Дарьей Московской о его роли в литературе, об актуальности творчества, отношениях с Лениным и Сталиным (часть 2).

Окончание. Начало читайте здесь

- Именно при Сталине была стерта память о Горьком как классике литературы еще начала ХХ века.

- Первая пятилетка – эта вторая русская революция, индустриализация и коллективизация, вторая пятилетка – эпоха культурничества, безбожная пятилетка – время, когда трудящейся массе нужно было объяснять существенные социальные, государственные цели, раскрыть их смысл и назначение простым и ясным языком. Например, я, как-то работая над комментариями, обратила внимание, что в статьях и речах Сталина 1920-1930-х годов нет оборотов со словом «однако». Почему бы? Наверное, потому, что он не приветствовал усложненной, содержащей внутренние противоречия мысли, когда обращался к массам. И Горький с его просветительским пафосом, с его опытом лапидарного общения с начинающими писателями из народа идеально подходил для руководства культурой и объединения интеллигенции для службы в качестве «инженеров человеческих душ».

В этом железном самотеке истории горьковская включенность в мировую литературу была контрпродуктивна: шло строительство коммунизма в отдельно взятой стране, и молодому государству не было дела до культуры мира. И то, что сильный и независимый герой Горького роднил его не только с Ницше, но и с Кнутом Гамсуном, а его грузчики, пекари, наборщики и паровозные машинисты вовсе не были представителями самого передового класса, который откроет путь в будущее, а люмпен-пролетарии, которых изображали и Жорж Экоуд, и Жан Ришпен, и Жан Риктю, никому не были интересны. Безусловно, Горький был неповторим, был самобытно русским, но он шел в общем потоке мировой литературы. Вспомним Эмиля Золя «Жерминаль», «Ругон-Маккары»; Томаса Манна, «Будденброки»; Джека Лондона, «Мартин Иден»; Марка Твена, «Железная пята», поэзию Эжена Потье, Артюра Рембо, Эмиля Верхарна. И здесь Горький – в русле европейского натурализма и модернизма. Он создатель «новой драмы», наряду с Ибсеном, Стриндбергом, Гауптманом и Чеховым, он автор «Жизни Клима Самгина» с его открытым финалом: наступил «железный» ХХ век, век-«волкодав», принесший глобальные исторические катаклизмы и поставивший человечество перед необходимостью выбора новых философских, научных и культурных ориентиров, чтобы не только выжить, но избежать духовного обнищания, понижения нравственных критериев, дегуманизации и морального релятивизма. В субъективном преломления времени, представленном распадающимся сознанием Самгина, мы обнаружим родственные черты с романами Музиля, Пруста, Джойса и Томаса Манна. Но новой стране были нужны новые, небывалые формы культуры, и Горький «стал» пролетарским писателем, создателем «социалистического реализма». Считал ли он себя таковым? Конечно, нет.

- Почему же тогда Горький вернулся в СССР из Италии?

- Он эмигрировал по воле и подсказке Ленина, который не хотел видеть его в России. Октябрьская революция стала для Горького испытанием идеалов. В августе 1917 г. в своей газете «Новая жизнь» он выступил против планов большевиков по захвату власти в стране и в дальнейшем не мог смириться с «красным террором», с уничтожением интеллигенции, «мозга нации», «ломовой лошади истории», о чем поведал в своих «Несвоевременных мыслях». Дом Горького в те годы голода и отчаяния был открыт лучшим представителям отечественной культуры: здесь находили приют и левые, и правые, и даже члены великокняжеской семьи, которым писатель помогал, спасая их от революционного террора.

Большевиков не устраивали ни горьковские «Несвоевременные мысли», ни расхождение его с политикой террора и уничтожения интеллигенции, ни его активности по помощи политическим заключенным и проч. Горький не был марксистом, был скорее «меньшевиком-постепенцем» и торопил внутренне вызревание общества. В итоге Горький оказался в эмиграции. Но пребывание там совпало с формированием фашизма в Италии. И, если в первый приезд, ещё до революции 1917 года, он был принят как человек демократический, прогрессивный, то в 1920-е годы он воспринимался как опасная фигура для диктатуры Муссолини. Писатель фактически стал персоной нон-грата.

- Но получается, что он променял одного диктатора на другого?

- Не надо забывать, что Горький был идеалистом. Совсем по Пушкину: «обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад». К началу 1930-х гг. в условиях политической изоляции молодого пролетарского государства Сталин осознавал политическое значение Горького: это был человек, к голосу которого прислушивался весь мир. И Сталиным было сделано все возможное, чтобы вернуть Горького в СССР, «привязать его канатами к партии». Письма Сталина были исполнены и лести, и обещаний, Сталин просил советов, надеялся на помощь писателя. Расчет был тонок. Единственное, что могло привязать Горького если не к партии, то к Стране Советов, - это возможность служить народу. Накануне празднования своего 60-летия Горький доверчиво заявлял: «Я решительно отказываюсь от всяких чинов и наград, в какой бы форме они ни были предложены мне. Я имею уже высшую награду, о которой может мечтать литератор, - награду непосредственного общения с моим читателем». И писатель, как человек деятельный, хотя он был очень болен, легкие его отказывали ему служить, и московский климат ему был вреден, он все же стремился в Россию. С 1927 года ему пересылают на утверждение планы Госиздата. Что может лучше стимулировать писателя-педагога? Еще живя в Сорренто, он основывает в СССР ряд газет и журналов «Наши достижения», «СССР на стройке», «За рубежом», «Литературная газета», «Литературная учеба», «Колхозник» и др., задумывает просветительские издательские серии «История гражданской войны», «История фабрик и заводов», «История русских городов и быта», «История деревни», «История молодого человека», «История женщины», «Жизнь замечательных людей», «Библиотека поэта», становится во главе Оргкомитета Первого съезда советских писателей, а затем и первым председателем Союза советских писателей, получив удостоверение за №1.

- И что в итоге осуществилось из его планов?

- Осуществилось многое. По его инициативе был создан, например, Всесоюзный институт экспериментальной медицины (ВИЭМ). Он лично знал многих известных ученых-востоковедов и способствовал учреждению Института востоковедения Москвы при Наркомате наций. В 1934 г. он сообщал Ромену Роллану, о том, что в Москве будет основан «город науки» и что в нем будет «строиться Институт изучения всемирной литературы, весьма интересный по его программе». Идея была по тем временам новаторской и грандиозной. Необходимость такого института - исследовательского центра была вызвана появлением новой советской литературы. Должна была возникнуть отвечавшая этому явлению наука, - советское литературоведение, перед которым стояла проблема изучения художественной литературы народов СССР. И институт был создан – Институт мировой литературы им. А.М. Горького.

По сей день осуществляются просветительские и образовательные проекты Горького, некогда «босяка-бродяги», выходца из социальных низов, из культурного и национального пограничья – от издательских проектов «Жизнь замечательных людей», «Всемирная литература», «Библиотека поэта» до издательства «Детской литературы», от сборников «Знание» до журнала «Литературная учеба». Все они были ориентированы на повышение культурного уровня народа по высшей, академической планке.

- В свое время Горький заботился и о молодых талантах…

- Он был успешным издателем ещё до революции — об этом многие забывают. Будучи введенным Короленко в литературный кружок «Среда», подружившись с большим количеством писателей, среди которых был, в частности, Бунин, Горький в дальнейшем печатал их в сборниках своего издательства «Знание», где были весьма достойные гонорары. У него потрясающий педагогический талант. Он ввёл в литературу Всеволода Иванова, Степана Скитальца, П. Новикова-Прибоя, Ивана Вольнова, публиковал Валерия Брюсова, Владимира Маяковского, Иосифа Бабеля, Алексея Чапыгина, Константина Тренева, множество писателей, ставших затем советскими классиками, поддерживал самобытный кружок «Серапионовы братья» в Петрограде…

- А еще поддерживал национальную литературу, например, белорусскую.

- Активный участник событий революции 1905 года, Горький был вынужден эмигрировать и в Италии строил планы по созданию рабочей энциклопедии для просвещения народа по примеру французских энциклопедистов, организовал Высшую социал-демократическую пропагандистско-агитаторскую школу для рабочих, читал здесь лекции по истории литературы для прибывших из России активистов-пролетариев. Вернувшись в конце 1913 года на Родину, Горький на собственные средства открыл издательство «Парус» и начал выпускать журнал «Летопись». В «Парусе» он намеревался осуществить издание серии «Жизнь замечательных людей», а в обстановке военных лет в том же издательстве запланировал и частично осуществил публикацию серии сборников национальных литератур – армянской, грузинской, еврейской, латвийской, литовской, украинской, финской. Обратите внимание, в условиях Первой мировой войны и набиравшего силу на этом фоне национализма, он утверждал идею многоэтничности – равноправия и самобытности национальных культур.

В годы юности и в своих долгих скитаниях «по Руси» он приобщился к быту народностей прикаспийских степей, Крыма, Кавказа, Бессарабии. Да и сам он – волжанин, нижегородец, был уроженцем культурного и национального пограничья. В «Нижегородском листке» публиковал свои опыты освоения фольклора Кавказа, Башкирии, Киргизии, описывал религиозные праздники-мистерии персов-шиитов. Он выступал как этнограф-фольклорист, собирая и записывая народно-поэтические тексты, которые зажигали его собственную фантазию. В 1910 году на Капри он познакомился с народной поэзией Западного края, собирал публикации белорусских поэтов Якуба Колоса и Янко Купалы. Стихотворение Янки Купалы «А кто там идет…» вдохновил его на перевод, и он создал «нечто вроде “Белорусского гимна”»: «А кто это их, не один миллион…». В 1928 году, в свой первый приезд в Россию, совершив поездки по Советскому Союзу, он будет много писать о необходимости издавать сборники национальных литератур. В этих усилиях скажется опыт организационных работ 1912-1915-1917 годов по созданию национальных сборников и поддержке писателей-«инородцев».

– При этом очень часто Горькому припоминают его фразу: «Если враг не сдается, то его уничтожают...»

- Надо понимать контекст. Не всё еще открыто про Горького, не все еще известно. Его дневниковые заметки о поездке на Соловки – они же исчезли. В Архиве Горького хранятся письма «лишенцев», тех, кому Горький помог после освобождения их из лагерей. Никакого коллаборационизма со Сталиным у него не было, лишь желание сделать то, что он считал важным для страны. Плетью обуха не перешибешь. Ну, и вспоминая одно, мы часто забываем другое – сколь многим Горький помог. На его совести нет загубленных душ, но есть множество – спасенных. Правозащитная деятельность Р. Роллана в 1930-е годы, постоянно обращавшегося за помощью к Горькому, лично и через свою жену М.П. Кудашеву-Роллан, Е.П. Пешковой, возглавлявшей тогда Комитет помощи политзаключённым — единственную легальную правозащитную организацию в СССР, и самого Горького остается малоисследованной страницей политической истории ХХ века и заслуживает серьезного анализа.

- Для меня Горький того периода — персона крайне трагическая…

- Так же видел его Роллан, когда по приглашению Горького в июне-июле 1935 г. он посетил Москву. Он записал тогда в своем «Московском дневнике», переданном в Архив А.М. Горького вдовой Роллана: «его заворожила новая Россия, казавшаяся еще блистательнее с далеких берегов муссолиниевского Средиземноморья. …Несчастный старый медведь, увитый лаврами и осыпанный почестями, равнодушный в глубине души ко всем этим благам… на сердце его лежит тяжелое бремя горя, ностальгии и сожалений…»

- А кем Горький себя считал в первую очередь - писателем или драматургом?

- Наверное, он мыслил себя писателем.

- При этом для многих Горький — это, в первую очередь, автор пьесы «На дне».

- Слава «На дне» феноменальна. Она была принята Европой, шла с неизменным успехом на сценах Франции, Германии, Италии, была негласно запрещена в Англии, как и пьесы Ибсена, Уайльда, Гауптмана и Шоу. Ее премьера в Англии состоялась лишь в 1911 г., на сцене Кингсвей-тиэтр, в постановке русской артистки . Яворской-Барятинской, избравшей ее для своего бенефиса. Ночлежка, которая судит о мире, ищет Бога, мыслит, страдает, видит со своего «дна» перспективы («Человек – это звучит гордо») - всё это поражало зрителя. И продолжает поражать. Минувшей весной в Париже состоялась международная научная конференция «Максим Горький. XXI век», проведенная Институтом мировой литературы совместно с Институтом Eur'Orbem (Paris-Sorbonne/CNRS) при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и Посольства России во Франции, которая сопровождалась премьерой спектакля «На дне» известного режиссера-постановщика Национального театра Бретани Эрика Лакаскада. Мы с нетерпением ожидали не столько даже спектакля, сколько – знакомства с его зрителями. Откровенно говоря, думали, что никто не приедет, а театр был полон. Ожидали, что в зале будут сидеть одни старички – но пришли молодые ребята!

- И что же их привлекло?

- Их поразили характеры. Они узнавали своих современников, французов XXI века. На сцене был бар, ребята в наколках, не все этнические французы. Их утаскивала полиция, они умирали от передозировки наркотиков, ввязывались с пьяные драки, но они требовали себе свою жизнь, свое право на счастье, искали пути к спасению, не расставались с надеждой. В этой постановке, такой мрачной, сказался очень ясно самый дух горьковской пьесы - проложить пути в светлое будущее для всего без исключения человечества.

Пожалуй, взгляд на Горького в современной России «замылен». Творчество и биографию этого писателя надо бы, как сказали бы формалисты 1910-х годов, вывести из «автоматизации», т.е. из привычного круга идей и представлений, подвергнуть «деконструкции» привычную форму восприятия, посмотреть на Горького «голыми глазами», как рекомендовал Николай Заболоцкий тем, кто хотел угадать первозданный облик и имя предмета.

Так умели смотреть на Горького его современники, например, Ромен Роллан. Еще в марте 1918 г., поздравляя Горького с днем рождения, он посвятил ему такие строки: «Вы родились в конце зимы и на пороге весны, в пору весеннего равноденствия. И это совпадение довольно символично, ибо Ваша жизнь связана с концом старого мира и с возникновением среди бурь мира нового.

Вы были как бы гигантской аркой между этими двумя мирами. Между прошлым и будущим, да и поныне служите аркой между Россией и Западом. Я склоняюсь перед аркой. Она возвышается над дорогой. И те, кто придет после нас, еще долго будут видеть ее, даже когда она останется далеко позади. Что до меня, человека, который имел счастье жить в одно время c Вами и делить издалека Ваши сомнения и надежды, я желаю, чтобы ясный вечер спустился на Ваши нивы, великий труженик, принявшийся за работу еще до зари!»

Подготовил Максим Чижиков

Яндекс.Метрика