Наверх

Иван Панкеев: Эксперименты не должны отменять традицию

Министр образования и  науки России Дмитрий Ливанов назвал недавно Российскую академию наук «нежизнеспособной». Это спровоцировало скандал, который не угасает до сих пор. Мы попросили прокомментировать эту ситуацию Ивана Панкеева, известного российского ученого, автора ряда книг по филологии, этнографии и фольклору.

Министр образования и  науки России Дмитрий Ливанов назвал недавно Российскую академию наук «нежизнеспособной». Это спровоцировало скандал, который не угасает до сих пор. Мы попросили прокомментировать эту ситуацию Ивана Панкеева, известного российского ученого, автора ряда книг по филологии, этнографии и фольклору.

Я не могу комментировать причины, по которым появилось такое заявление, так как не знаю их. Но сам факт, что оно появилось, конечно, вызвал определенное недоумение в научном сообществе. Хотя, насколько мне известно из СМИ, извинения были принесены.

Полагаю, что государственный чиновник столь высокого уровня должен давать более взвешенные оценки, когда речь идет о такой структуре, как Российская академии наук. Она была образована по указу Петра Великого в 1724 году и за эти столетия доказала не только свою эффективность, но и необходимость, причем именно в наших российских условиях. Будучи знакомым с людьми, которые работают в институтах  Академии наук, могу сказать, что это как раз и есть та научная общественность, которая держит нашу науку.

В мире существуют несколько моделей организации науки. Есть, скажем, модель, где наука и образование слиты вместе. Есть, где наука и образование существуют отдельно. У нас в России университеты традиционно занимаются и образовательной деятельностью, и научной.  То же и Академия наук, в задачи которой наряду с организацией и развитием науки входит и подготовка и воспитание научных кадров. Известные академики возглавляют институты и кафедры, руководят работой аспирантов и т.д. И как тут, применительно к  очень сложной и разветвленной структуре, можно говорить о ее нежизнеспособности, неэффективности? Кроме того, ее результативность вполне доказуема. Например, фундаментальная наука, которая сейчас в загоне, но все-таки жива, занимается исследованиями, результаты которых будут необходимы и востребованы через 10, 20, 30 лет.

Еще академик Б.В.Раушенбах писал, что из фундаментальной науки в практику может попасть всего 10 или даже 5 процентов разработок, но «эти 5 процентов – прорыв к новым технологиям, что в конечном итоге позволяет стране не оказаться сырьевым придатком высокоразвитых стран». В своей статье «Наука не может быть «суверенной» он резко не соглашается с высказываниями о том, что «Академия наук должна приносить прибыль» и говорит: «Государство должно вкладывать средства в фундаментальную науку, не интересуясь результатом… Это может себе позволить только высокоцивилизированное общество, ведь материальную выгоду от фундаментальной науки нельзя пощупать руками. Но в противном случае мы неизбежно скатимся к положению третьеразрядных стран, и подняться вновь, возможно, никогда уже не сможем».

На этом принципе стоит вся мировая наука.

Несомненно, модели, в данном случае организации науки или образовательного процесса, могут быть разными,  и все они имеют право на существование. Вопрос в другом – их нужно развивать, а не просто сохранять, как в музее. Вот и с Академией наук то же самое. Она, наверное, будет каким-то образов видоизменена, модернизирована  с учетом процессов глобализации и моделей организации науки в других странах.

Я не думаю, что любую модель, пусть даже она и воспринимается как прогрессивная и современная, надо бездумно заимствовать и пересаживать на нашу почву. У нас, например, даже язык не просто так берет что-то и один в один это воспроизводит. Тут достаточно вспомнить некоторые слова, которые считаются русскими. Например, «шарамыжник», хотя это французское словосочетание «шер ами». Таких слов очень много и они перестали восприниматься как зарубежные. 

Так и с моделями каких-то структур, институций. Если какая-то из них будет подходить к нашей действительности, то отчего же ее не взять? И у нас тоже что-то заимствуют. Мы живем в таком мире, где свое и чужое в идеях, технологиях не имеет ярко выраженной границы. Особенно это видно на примере трансграничного Интернета. Но если вместе с таким заимствованием предполагается сначала разрушить «все до основания, а затем», то здесь ничего хорошего быть не может. Это мы уже проходили. Но, к сожалению, эта практика очень живуча.

Эксперименты не должны отменять традицию. Сейчас, например, слышно много восторженных восклицаний по поводу электронной книги, дистанционного обучения, интернет-технологий в образовательном процессе. Кто же против них? Но они не должны и не могут заменить традиционную бумажную книгу, выпущенную типографским способом. Потому что человечество пятьсот лет осваивало и готовилось, чуть ли не физиологически готовилось, к восприятию информации именно с этого носителя. А сколько лет Интернету? Активно в образовательных процессах он присутствует полтора-два десятка лет. Возраст у него еще очень юный. И нет никаких оснований хаять книгу и говорить, что она умирает.

Я думаю, что традиции - на то и традиции, чтобы их сохранять и, главное, развивать. И у нас есть все основания и возможности для того, чтобы вывести нынешнее состояние Российской академии наук на новый, еще более высокий уровень.