Курсы валют на 24.04.2018
RUR
BYN
30.79
USD
61.66
EUR
75.21
CNY
97.73
BYN
RUR (100)
3.25
USD
2.00
EUR
2.44
CNY
3.17
Интервью

12.12.2017 Георгий Пряхин: «Классическая литература – вот точка опоры для нашего общества»

С Георгием Пряхиным, которому в мае нынешнего года исполнилось 70 лет, мы встретились в его просторном старинном кабинете, что в особняке на Новой Басманной. Здесь, в двухэтажном доме, построенном еще в XIX веке фабрикантами и меценатами Хлудовыми, с незапамятных времен располагается легендарное издательство «Художественная литература» - крупнейшее в СССР и старейшее в современной России (часть 1).

Георгий Пряхин в 1975 году закончил факультет журналистики МГУ, долгое время работал в «Комсомольской правде», затем – в должности одного из руководителей Гостелерадио СССР. Был консультантом президента М.С.Горбачева. Георгий Владимирович известен читательской аудитории многих стран своей прозой, в первую очередь – повестью «Интернат». Эта повесть, переведенная на десяток иностранных языков, остается одним из самых ярких и эмоционально насыщенных отечественных произведений о трудном послевоенном детстве и отрочестве советских мальчишек и девчонок.

В наступающем новом году исполнится 10 лет, как Георгий Владимирович является директором издательства «Художественная литература».      

- Ваша повесть «Интернат» оставляет, конечно, чувство грусти. Отчасти еще и потому, что вы говорите в самом начале: подобные дома, приюты для детей – кирпичные, трехэтажные, стоящие на задворках – присущи практически любому российскому городку… То есть проблема сирот, детей, брошенных родителями, она характерна не только для послевоенного времени, но и в нынешней действительности?

- Меня до сих пор многое связывает с моим интернатом в Буденновске. Там моя малая родина, как и в селе Николо-Александровском, что на Ставрополье, где я родился. Друзья знают об этой моей сердечной привязанности к воспитавшему меня интернату. И недавно на 70-летие мой давний товарищ подарил мне огромную фотографию, скорее даже – постер, на котором изображено теперешнее здание нашего интерната. Кирпич, правда, обшили сайдингом, но своё окно я сразу узнал. В здании теперь кадетское казачье училище.

- Жизнь продолжается в старых стенах…

- Да. А что касается повести «Интернат», которая впервые вышла в «Новом мире» еще в конце 70-х годов, то в прошлом году ее перепечатала «Роман-газета». Казалось бы, тиражи у этого издания стали махонькие, да и читательская аудитория, прямо скажем, в стране уменьшается. Но, что удивительно, в редакцию «Роман-газеты» пришли письма – причем не электронные, а настоящие, бумажные! Из глубинки, в том числе – от давних выпускников интерната. Это дорогого стоит.

- А в сегодняшней России интернаты востребованы, как и прежде?

- На мой взгляд, один из минусов нынешнего времени заключается в том, что детских домов и интернатов становится год от года все меньше. Я говорю о государственных учреждениях для детей, по тем или иным причинам, воспитывающимся без родителей. Упор делается на частные, так называемые семейные детдома, совсем маленькие.

- Где владельцы получают финансовую поддержку от государства, а контроль с его стороны за жизнью детей при этом минимальный, не так ли?

- Вот именно. Я к этому отношусь с большой долей сомнения. Правильно ли это? Все-таки есть некое лукавство в том, что чужих детей можно любить, как своих. Да, среди организаторов семейных интернатов есть бескорыстные люди, настоящие подвижники. Но, тем не менее, для большинства это - не что иное, как заработок. Отсюда скандалы вокруг частных детских домов, которые время от времени освещаются в прессе. Вспоминаю, каким был среднестатистический интернат в советское время. Он, безусловно, считался лучшей школой в окрестностях, и на самом деле являлся таковым. Дети больших начальников приходили туда на учебу, их так и называли – «приходящие», поскольку они в обед возвращались домой, к родителям. Отцы и матери знали, что делают, когда пристраивали своих чад на обучение в интернате: здесь лучшие учителя, поскольку преподавателям и воспитателям полагалась приличная надбавка, и работать в интернате считалось престижным. Хороший спортзал, самое современное учебное оборудование, экскурсии по местам боевой славы, в музеи, в города-герои. По большому счету это было то, что ныне называют лицеем! При тогдашней всеобщей бедности все это очень ценилось в обществе.

- То есть советское государство, при всех его минусах, о детях-сиротах все-таки проявляло повышенную заботу?

- Да, это было приоритетным направлением. На днях Владимир Путин выступил с новыми инициативами в отношении демографической ситуации, предложил производить выплаты за первого ребенка и так далее, предоставлять льготную ипотеку семьям с двумя детьми… Но при этом нельзя сбрасывать со счетов детские дома и интернаты с государственным финансированием. Если уж говорить о патриотизме, то следует вспомнить, что Александр Матросов вырос в детском доме, к примеру. А я вспоминаю ночные разговоры между нами, подростками 50-х, которые сводились часто к тому, что мы всем на свете обязаны только своей стране, и больше никому! И если понадобится, пойдем защищать ее с оружием в руках. Этому нас воспитал интернат. Кстати, все, кто вместе со мной заканчивали наш интернат, отслужили в армии, независимо от дальнейшей карьеры. А такое сейчас – большая редкость! В детских домах и интернатах было воспитано целое послевоенное поколение, из них вышли серьезные, основательные люди. Они умели отвечать за себя, за свои поступки, иждивенчество им было не присуще. Редко кто стал уркаганом или тунеядцем. Я не припомню таких, во всяком случае. Мой лучший друг до сих пор – это сосед по парте, Виктор, с которым мы рука об руку всю жизнь.

- Принято считать, что в этом отношении Беларусь, по сравнению с Россией, в гораздо большей степени унаследовала лучшие черты Советского Союза – ну, хотя бы в плане государственной поддержки детских домов и интернатов. Так ли это? Бываете ли вы в Беларуси, можете ли охарактеризовать тамошнее отношение к детям-сиротам?

- Да, я часто бывал и бываю у наших соседей – как в советское время, так и в последние годы. У издательства «Художественная литература» немало совместных проектов с белорусскими коллегами, правительством Беларуси. Мне кажется, на сегодняшний день Беларусь в социальном плане – чуть более продвинутое государство. Вообще, там господдержка социальных программ традиционно велика. Здесь, на мой взгляд, одна из причин заключается в сложившейся веками монолитности белорусского народа. Он небольшой по численности, но гораздо более единообразен или, как принято говорить, мононационален. Это важно для крепкой государственности, а следовательно, и для эффективности государственных вливаний в образование, развитие детских домов. И еще: может быть, память о войне у белорусов острее, ведь Беларусь пострадала тогда больше всех.

- Наверное, еще и пьянства меньше среди белорусских мужиков?

- Ну да, поменьше. А значит, не так много неполных семей, матерей-одиночек. Сирот меньше, безотцовщины. Но там свои проблемы, надо сказать. Вспоминаю одну свою знаковую командировку в Беларусь – это было, кажется, в 75-м году. Тогда я работал в «Комсомолке», а нашим собкором в Минске была Эмма Луканская, она и сейчас живет в Беларуси. И мы с ней оказались вместе в деревне Липень, это Осиповичский район Могилевской области. Там жителей в войну сожгли – и взрослых, и стариков, и детей. Но главным образом – дети малые сгорели от рук фашистов, так получилось тогда. Многим взрослым удалось спастись. А сожженным землякам установлен памятник. И местный учитель, я его на всю жизнь запомнил – Керножицкий Александр Владимирович – собирал односельчан возле этого обелиска. Каждый день. А почему, для чего? Потому что в семьях после войны народились новые, поздние дети, взамен тех, что погибли. И образовался очень большой возрастной разрыв между родителями и детьми – в тридцать пять – сорок пять лет. Соответственно, сложилось взаимное непонимание между поколениями – чересчур далеко они отстоят друг от друга. Не о чем разговаривать стало отцам и детям, ведь эпохи сменились. Вот для того, чтобы как-то наладить общий язык между старшими и младшими односельчанами, учитель и собирал народ на посиделки у памятника. Сообща вели беседу, раз уж порознь, внутри семей, не получалось. Понимаете, вся Беларусь – мать поздних послевоенных детей. Может быть, поэтому белорусы своих детей больше любят, больше о них пекутся. Я своими глазами в этом убедился: в школах белорусских бывал много раз, в том числе – на праздниках белорусского языка и письменности, которые проводятся повсеместно, причём в старинных маленьких городках. Когда меня просили выступить, я всегда говорил примерно так: берегите свой родной белорусский язык, потому что только язык делает нацию нацией, создает национальную культуру. Глубинную культуру. Язык спасает людей, он не только определяет чувства, но и рождает чувства. Если парень на родном языке красиво объясняется девушке в любви, то такое объяснение само по себе может породить ответное чувство. Язык не только называет действия, но может со временем и породить действия.

Окончание читайте здесь.

Александр Аннин

Яндекс.Метрика