Наверх

01.03.2016

​Александр Некипелов​: ​В Беларуси делается очень серьезный упор на социальные вопросы

Директор Московской школы экономики МГУ, академик РАН рассказал о том, с какими проблемами столкнулась Беларусь после развала Советского Союза и каким может быть потенциал Союзного государства.

- Мы живем в Союзном государстве. В то же время экономики Беларуси и России достаточно сильно разнятся. В Беларуси большая ориентация на социальные проблемы, у нас - на сырьевой комплекс. Как вы считаете, какая экономика правильнее?

- Каждая – по-своему правильна. Беларуси не подошла бы российская модель, а России – белорусская. У нас слишком разные условия. В Беларуси нет тех проблем, которые у нас часто обозначаются как "сырьевое проклятие". Хотя это гипертрофированные формулировки, нацеленные скорее на то, чтобы немного нас подразнить.

У Беларуси ещё от Советского Союза осталась другая, очень серьезная проблема, которой нет в России. В СССР она была высокотехнологичной республикой, где главным образом были представлены предприятия, стоявшие в конце производственной цепочки, на выходе.

- Ну да, это известно, БССР называли «сборочным цехом» страны.

- Когда после распада Советского Союза стали рваться промышленные связи, белорусы оказались в отчаянном положении. У них остались высокотехнологичные мощности, а поставщики оказались в других странах. Поставки комплектующих если не полностью прекратились, то сильно упали. Это для экономики республики стало тяжелейшим структурным ударом.

В Беларуси проводилась линия на то, чтобы максимально сохранить свой потенциал. В этом плане стране многое удалось. И не просто сохранить, но и развить. На высоком уровне в республике находится производство большегрузных машин, сельскохозяйственной техники и целого ряда других позиций.

В то же время многие из крупных, советских еще предприятий, до сих пор находятся в состоянии перманентного кризиса. Их не удается полностью загрузить, а некоторые просто отстали технологически. Но вы правильно отметили, что в Беларуси делается очень серьезный упор на социальные вопросы. Если бы этого не было, невозможно было бы обеспечить в государстве стабильность. И эта проблема решается достаточно успешно.

Разумная и эффективная политика проводится в сельском хозяйстве. Даже когда вы просто летите над Беларусью на самолете, хорошо видно, какой там порядок на полях. Экономические показатели свидетельствуют, что здесь удалось добиться очень больших успехов. А это тоже составная часть модели, которая позволяет обеспечить стабильность в экономике. Проблем у них много, но они заложены специализацией в составе народно-хозяйственного комплекса СССР. Решать их очень сложно, но Беларусь достигла в этом больших и несомненных успехов.

- У нас все время пытались внедрить западные модели - английские, американские и так далее, но всё время выясняется, что они у нас не идут. Почему?

- Не совсем все, кое-что проходит. Мы действительно создали рыночную экономику. Она существенно отличается от того, что было в 1990-х годах.

- То есть, я правильно понимаю, что в 1990-х у нас рыночной экономики не было?

- Была некая имитация рыночной экономики и ее внешних атрибутов. На рыночные сигналы она реагировала совершенно неадекватно. Например, знаменитая проблема, мучившая страну почти все то десятилетие - проблема неплатежей. Непонятно, как в условиях рынка такое может существовать. Не можешь платить - разорился и ушел из бизнеса. А у нас в течение многих лет хозяйствующие агенты или вообще не рассчитывались друг с другом, накапливая долги, или работали через бартер. Сейчас этого уже нет.

Насчёт западных экономик, там тоже достаточно большой спектр моделей. В англосаксонских вариантах они максимально либерализованны, а в скандинавских чуть ли не 60% ВВП перераспределяется государством.

- Недаром скандинавские страны называют почти социалистическими.

- Разные модели как раз и отражают различия в предпочтениях населения - их взглядов, традиций и так далее. Механизм политической конкуренции позволяет эти взгляды улавливать и направлять в нужное русло.

- Какие действия надо предпринять государству, правительству, для укрепления нашей экономики?

- Здесь можно о многом сказать. Но, думаю, что сегодня надо сосредоточиться на неотложных проблемах в денежно-кредитной сфере. И только после восстановления минимально необходимых условий для нормальной текущей деятельности реального сектора экономики и банковской сферы на повестку дня выйдут более фундаментальные задачи. Среди них – целый комплекс проблем институционального характера, формирование эффективной промышленной и региональной политики, в том числе с учетом возможностей, которые предоставляют нам Союзное государство и ЕАЭС.

Главная проблема сегодня у нас лежит в денежно-кредитной сфере. Мы отказались от валютного коридора. Он включал в себя изменения курса, который таргетировался* в рамках денежно-кредитной политики. Когда был валютный коридор, основное внимание уделялось движению валютного курса. Поскольку шел очень мощный приток в страну валюты, политика была направлена на то, чтобы не допустить очень быстрое увеличение курса рубля.

Теперь мы перешли к таргетированию инфляции, причем в современном варианте. Раньше это делали через денежную массу - и считали, что есть прямая связь между ее объёмом и динамикой инфляции. Сейчас, как и во всем мире, пытаются достичь того же через таргетирование процентной ставки. Считают, что таким образом можно точнее добиваться стабильности цен.

Мы сохранили свободное движение по капитальным статьям, в том числе и краткосрочного спекулятивного капитала. С моей точки зрения, отказ от валютного коридора был оправдан, иначе пришлось бы либо постоянно его сдвигать, либо расходовать для поддержания резервы в огромных количествах. Учитывая особенности нашей экономики, было бы правильно ориентироваться в монетарной политике не на один, а на ряд показателей, на некую их оптимальную комбинацию. Это и валютный курс, и процентная ставка, и инфляция. Вести политику, при которой они находились бы в наиболее благоприятном для экономического развития сочетании. Сегодня нам будет полезно ввести ограничения по капитальным статьям платежного баланса.

- Ограничить покупку валюты?

- Не надо затрагивать население - оно как покупало валюту или продавало, так пусть и продаёт-покупает. Речь не об этом. Речь о продаже валютной выручке экспортерами и о мерах, которые направлены на резкое сокращение в объеме краткосрочных потоков спекулятивного капитала. Как эта задача решается - известно, ничего нового тут нет.

- Вы имеете в виду административные запреты на перевод денег?

- Совсем не обязательно запрещать. Есть и другие, более мягкие способы. К примеру, налог Тобина - небольшой налог на обмен валют. Для спекулянтов, у которых за сутки покупка-продажа может проходить несколько раз, даже этот маленький налог резко снижает интерес. Он увеличивает издержки, связанные с перемещением капитала. Есть разные варианты налога Тобина: классический налог на валютные операции, варианты, связанные с внесением депозитов при инвестициях в страну. Варианты разные, но смысл у них один и тот же - сократить судорожные спекулятивные перемещения капитала из страны в страну.

- Что произойдёт, если удастся минимизировать спекулятивные операции? Курс вырастет?

- Курс будет определяться в основном ситуацией по текущим статьям: сальдо экспорта и импорта товаров и услуг. Там у нас все время плюс, поскольку экспорт превышает импорт. Значит, курс рубля будет в таких условиях плавать на несколько более высоком уровне. Но, главное, он станет менее волатильным. Соответственно, для бизнеса возникнут более благоприятные условия. Плюс ко всему появится возможность значительно быстрее снизить процентную ставку.

Это же поможет снизить отток капитала. Обмен рублей на доллары - это тоже утечка капитала. В условиях, когда возможности юридических лиц ограничены, убегать в доллар может только население. А оно убегает в доллары только в условиях общей нестабильности. Когда всё стабильно, оно вполне удовлетворяется рублями. Это и удобнее, и лучше.

Некипелов Александр Дмитриевич

Родился 16 ноября 1951 года в Москве.

В 1968 поступил на Экономический факультет МГУ.

В 1973 принят на работу в Институт экономики мировой социалистической системы АН СССР (с 1990 – Институт международных экономических и политических исследований), а также поступил в заочную аспирантуру Экономического факультета МГУ.

В 1976 защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата, а в 1989 - доктора экономических наук.

С 1990 по 1997 – заместитель директора Института международных экономических и политических исследований РАН, с 1997 по 2002 – директор этого института.

В 1997 избран действительным членом РАН. С 2001 по 2013 – вице-президент РАН.

С 2004 – директор (декан) нового факультета МГУ им. М.В. Ломоносова – Московской школы экономики.

Награжден орденом «За заслуги перед Отечеством IV степени», орденом Почета, медалью ордена «За заслуги перед Отечеством II степени».

Женат, есть дочь. Увлекается игрой в шахматы.

Валерий Чумаков