Наверх
Интервью

26.11.2015

Владимир Тышкевич: Новичок в Арктике – это корм для животных

Старший научный сотрудник Института природопользования Национальной академии наук Беларуси принял участие в форуме «Векторы развития научной среды в Союзном государстве. Новые идеи и люди»

- Как вы в своей работе ощущаете кооперацию, которая существует в научных исследованиях России и Беларуси?

- Это для вас страна развалилась. Для нас она не разваливалась вообще. Я себя в России больше дома чувствую, нежели в Беларуси. Причем многократно больше. Потому что в России все мои коллеги, все мои друзья. Я здесь учился, я здесь получал ученую степень. Это моя научная школа. Я своего учителя ученик.

- А кто ваши учителя?

- Считается лестью учителя хвалить. У меня есть альма матер – старейший в России Институт эволюционной морфологии и экологии животных. Оттуда мы все и растем. Ничего из ниоткуда не появляется. Просто кто-то работал в Арктике, кто-то работал в Антарктиде, в Монголии. Каждый человек занимается своим делом. Я работал как полярник. Сейчас зубрами занимаюсь. Я свою работу любимую делаю. Другому я не обучен.

- Какие планы?

- Полярники работают определенными командами. В дрейф идет тот, кто знает начальника, с которым предстоит работать. Он и определяет, можно ли собрать команду или нет. Если подходящая команда есть, тогда можно работать. Если команды нет, то это авантюра. Без авантюр – пожалуйста. С авантюрами – не хочу.

- В составе экспедиции и белорусы, и россияне?

- Если взять первую дрейфующую российскую станцию, вы увидите то же самое. Зеркальное повторение, только белорусов еще больше было. Начальник станции тоже был белорус. Кто в Арктике работал, тот в Арктике и продолжает работать. В Арктике новичку делать нечего. Новичок в Арктике – это корм для животных. Дилетанты не могут там работать.

За каждую нештатную ситуацию заплачено чьей-то жизнью. Все эти инструкции писаны на гибели людей. И хорошо, что на российских станциях такого не бывает. Большие наработки, советский период. Вы знаете, насколько трагичны были российские экспедиции. Всегда заканчивались, как правило, гибелью из-за плохой экспедиционной подготовки. Самое важное в экспедиции – это ее подготовить. Плюс метод высадки. Я считаю, что корабельное разворачивание дрейфующих станций – ерунда. Оно должно быть только авиационное. Чтобы была целая площадка, чтобы не было канала. У меня своя точка зрения, сложившаяся за 20 лет. Если авиационное разворачивание станции - на ней работать интересно. Если корабельное – это проходной двор для всех животных.

- Это с точки зрения безопасности?

- Это с точки зрения получения научных данных. А с точки зрения безопасности – все зависит от того, насколько себя правильно ведут люди. Медведя не нужно изгонять. Гораздо проще ждать визита в гости знакомого медведя, чем каждый раз встречать новичка с неочевидным поведением. Старые полярники – покойные Шильников, Семенов Валерий – они передавали свой опыт таким, как я. Теперь это среднее поколение, к сожалению, очень поредевшее, пытается где-то работать, что-то делать.

- Вы столкнулись с белым медведем. Что нужно делать?

- Дилетантский вопрос – дилетантский ответ. Белый медведь не боится выстрела. Его можно только рикошетом отпугнуть. Под ноги ему выстрелить. Или специальную отпугивающую ракету выпустить. И то не на каждого это действует. Если животное голодное, это очевидно. Но твоя задача – не дать ему в лагере ничего съесть. Если он один раз поест, то у него, как у собаки Павлова, человек уже ассоциируется с условным рефлексом – с едой. С полярной станции уже никак не прогонишь. Только ловить, в вертолет и вывозить за сотни километров. Главное – на этой мониторинговой площадке понимать, что ты гость. Ничего нельзя передвинуть, ничего нельзя тронуть. Медведь, тюлень, кит – ты не вмешиваешься, ты наблюдаешь. Твоя задача – несколько раз в сутки ходить по маршруту, отслеживая, что ты видишь. Сопоставлять данные. Я накопил уже большой материал, я закончу книгу и опубликую.