Наверх
Интервью

26.02.2013

Аркадий Арканов: Творческий человек должен всегда оставаться самим собой (Часть 2)

Именно этому кредо всю свою жизнь и во всех своих ипостасях следует врач по образованию, поэт, драматург, писатель, сценарист и киноактер  (снялся в кинофильмах «Центровой из поднебесья», «Очень важная персона») Аркадий Арканов. Предлагаем вниманию читателей заключительную часть беседы с этим удивительным человеком.

Именно этому кредо всю свою жизнь и во всех своих ипостасях следует поэт, драматург, писатель и сценарист Аркадий Арканов.  Предлагаем вниманию читателей заключительную часть беседы с этим удивительным человеком.

- О Советском Союзе сейчас немало говорят и пишут. Причем, многие делают это с чувством ностальгии…

- Что при этом интересно? Я не за то, чтобы возвращаться в старое, ушедшее. Но я обратил внимание, что у многих людей, особенно у пожившего поколения, какая-то тоска по тому времени. Если все же разобраться, это не тоска по советскому строю, а по тому уровню, на котором находились образование, музыка, вообще культура в целом.

Я очень много разъезжаю по стране, бываю в провинциальных городах.  И обратил внимание вот на что: чем дальше от мегаполиса находится этот город, тем больше там интерес, тяга к настоящему.

 - А как нам сейчас сохранить культуру, поднять ее до того уровня, который был, или хотя бы не утратить нынешнего?

- У меня все-таки остается ощущение, что по своей ментальности наш народ не готов еще к так называемой среднеевропейской системе свободы. Все-таки у нас еще внутри сидит желание, чтобы кто-то был сверху. Неважно кто: царь, император, президент, генсек.  Если бы меня спросили, кто этот один, который должен быть наверху, я бы сказал, что оптимальный вариант (к сожалению, это почти невозможно), чтобы во главе России стоял умный, образованный, по-настоящему переживающий за страну человек, не заинтересованный ни в деньгах, ни в славе, ни в чем. Понимающий людей, умеющий разговаривать с ними на нормальном русском языке, без всяких специальных терминов, которые и образованный человек не может понять. И чтобы он точно знал, что нужно стране и людям.

Сохранять культуру, безусловно, нужно. Каким способом – вот в чем дело.  Конечно, необходимо, чтобы люди продолжали читать, продолжали понимать, что такое хорошо, что такое плохо, что такое настоящий патриотизм, который заключается не в том, чтобы доказать, что вы там все на Западе и в Америке, извините, полное чмо, а мы - настоящие люди. Это не есть патриотизм. И вот для этого такой человек, о котором я сказал, должен энное количество лет, а, может быть, и не один десяток, выводить страну на такой уровень.

И я здесь ни в коем случае не выступаю за репрессии. Но этот человек должен руководить процессом. Это как в школе – бывают разные учителя. Один - как светоч, и ученики готовы идти за ним. А другой – все по программе, знает свое дело, но не больше того. С ним скучно и неинтересно. А еще и родители принесут ему в конверте – сыну или дочке нужна медаль. Вот таких, как этот учитель, наверх пускать нельзя.

- С Вашей точки зрения, каково должно быть кредо творческого человека?

- У деятелей культуры желание быть известными, любимыми народом – совершенно естественно. И многие хотели бы творить остро, бескомпромиссно. Но в то же время многим хочется, чтобы их еще и власть гладила по голове. А так не бывает.

Несомненно, человек культуры обязан иметь свою позицию. И продвигать, пробивать ее он должен, прежде всего, своим творчеством. Есть ли цензура, нет ее, он должен оставаться самим собой. Но ни в коем случае не лезть в политику, не лезть на трибуны. Совпадают твои политические взгляды с теми, которые считаются сейчас правильными, или противоречат им, - не пропагандируй их, не агитируй за них.

Дело творческого человека - создавать такие произведения, после которых человек мог бы сделать выбор. Сам. Если, прочтя твою книгу, он сделал выбор в пользу добра, ты попал в десятку. А если он сделает выбор в пользу дурацких детективов и сериалов, значит, либо ты написал плохо, либо ты оказался уже в меньшинстве. Но ты должен оставаться самим собой.

Это моя твердая позиция – я всегда оставался и буду оставаться самим собой. И в те времена, и сейчас. Встречаясь с разными политиками, представителями власти, я ни разу не подстраивался под них, всегда оставался тем, кто я есть. И, казалось бы, странное дело – они понимают и принимают мою позицию. Скажем, я не разделяю идеологии компартии или ЛДПР. Но в ходе общения представители этих партий не стараются переманить меня в свой лагерь, а я, в свою очередь, не пытаюсь доказать им свою правоту. Они знают меня и мою точку зрения и относятся ко мне с уважением.

Вот сейчас в моде так называемые корпоративы. И когда я говорю, что у меня сегодня выступление на таком мероприятии, от некоторых махровых эстетов я слышу в ответ: «Как ты можешь в этом участвовать?» А я отвечаю, что мне безразличен формат мероприятия. Мое единственное условие - и это знают те, кто меня на корпоративы приглашает: я буду читать там только то, что считаю нужным. Если меня попросят исполнить, скажем, «Мурку», я делать этого не буду. Но если желание зрителей совпадает с моим, так сказать, контекстом, то это – мои зрители. И пусть в зале, рассчитанном на 2000 человек, будут сидеть всего 500 или даже меньше, главное для меня, что это мои зрители.

Прогибаться не могу. Хотя такие примеры есть, когда люди прогибаются, лишь бы быть сегодня популярными и отмеченными с верха. Я – нет. Лучше я останусь в меньшинстве, но с теми, кто меня понимает и принимает.

- Как сохранить себя как личность, как творческого человека в наши непростые времена?

- Кто-то уходит внутрь себя, замыкается в своем внутреннем мире, как в каморке. Это не для меня – я все, о чем пишу, пропускаю через себя, а потом это становится рассказом, повестью, романом.

Хочу коснуться такого понятия, как азарт. У нас под словом азарт подразумевается только страсть к игре. Но это неправильно. Это только частичное проявление такого великого явления как азарт, без которого жизнь вообще невозможна. Даже у первобытного человека, который шел с дубиной или копьем на саблезубого тигра, был азарт борьбы. Потому что он понимал, что речь идет о жизни и смерти. В каждом человеке должен быть азарт. И у настоящего творческого человека он есть.

Если писатель говорит, что ему совершенно безразлично: читают его или нет, он – графоман. Или шизофреник. Творческий человек, создающий что-то, надеется на то, что его вещь прочтется и оценится кем-нибудь. Вот в этом и заключается азарт творчества. Хемингуэй как-то сказал (для меня это одна из величайших фраз), что настоящим писателем может считать себя тот, кто за всю жизнь написал хотя бы один стоящий рассказ. А на вопрос: «Что такое стоящий рассказ?», он ответил, что это такой рассказ, который попал в душу хотя бы одному человеку.

В одном из первых номеров журнала «Юность» была опубликована моя небольшая новелла, я до сих пор ее считаю своей лучшей. И вдруг через много лет получаю письмо от читательницы из Кемеровской области. Она написала о своих проблемах в жизни и сообщила, что была на грани самоубийства. А потом случайно зашла в библиотеку, случайно взяла «Юность», наткнулась на мой рассказ, прочитала его, и ей захотелось жить, она осознала всю глупость идеи уйти из жизни. Вот так на нее подействовал мой рассказ. Более высокой оценки для меня не было, и нет.

- Сейчас многие в стране – политики, политологи, писатели, философы – озабочены поисками национальной идеи. На Ваш взгляд, нужна ли России национальная идея?

- Мне кажется, что само понятие национальная идея – несколько искусственно. Я считаю, что идея должна быть, прежде всего, у общества. Национальная она или интернациональная – не столь важно, а важно то, что она должна быть главной, основополагающей. И вот такой идеи сегодня у общества нет.

Была коммунистическая идея. Как она воплощалась, реализовывалась, мы все знаем. Но давайте посмотрим объективно, с точки зрения самой идеи. Застрелите меня, если в ней самой есть что-то отрицательное, нехорошее. Огромное число людей искренне жили этой идеей и умирали за нее. И извините меня за такой цинизм, даже если кто-то кого-то  предавал, то опять же ради этой идеи и во имя ее. Не за какие-то коврижки, пряники или серебряники. Вот в чем все дело.

Идея должна быть. Мне лично такой единой идеи, могущей объединить меня и, например, спартаковского болельщика, не хватает. Но все попытки создать ее с опорой, скажем, на христианство, спорт или на то, что россиянин-де самый сильный, самый умный, самый честный человек на Земле – на мой взгляд, ни к чему не приведут.

Мне кажется, что сегодня мы находимся в эдаком броуновском движении, в состоянии, где все перемешано. И если все так и будет продолжаться, то можем пойти вниз, к полной деградации, а то и к чему-то, что еще хуже. И потом будем чесать репу: что ж мы натворили!?

Беда в том, что у нас историю, даже самую недавнюю, уже не помнят. Это особенно касается молодых, кому сейчас лет 20. Для них все, что случилось до их рождения, как для меня то, что было во времена Наполеона или Юлия Цезаря. Им, молодым, это неинтересно, и никто не стремится передать им эстафету из прошлого, чтобы нести ее в будущее. Я всегда сравниваю этот процесс передачи знаний, опыта с эстафетным бегом.

Вот бежит команда, и если ты на своем этапе неправильно передал эстафетную палочку или уронил ее, то всю команду снимают с соревнований. И все придется начинать с начала, с нуля – а это очень сложно.

- В завершение - традиционный вопрос о Ваших творческих планах.

- В начале беседы мы затронули тему опасности, которую несут всеобщая компьютеризация, телефонизация и вообще технический прогресс. У меня есть одна интересная задумка, правда, не знаю, воплощу я ее или нет. Она касается темы клонирования. Если представить себе общество, которое начало развиваться методом клонирования, то вы понимаете, что там продолжение человеческого рода естественным путем отпадет. И само понятие любовь исчезнет, и никто там не будет знать, что это такое.

И вот в таком обществе, неважно, где это – на Земле или на другой планете, спустя много столетий, а, может быть, тысячелетий, живет некий человек, который занимается исследованиями прошлого, и, в частности, вопросами физиологии. Сам он тоже клон, но, видимо, в нем что-то осталось от той поры, когда их общество было иным. И однажды он среди прочих археологических находок обнаруживает нечто, что ему непонятно, но все же задевает, волнует его. Это киноверсия истории Ромео и Джульетты.

И этот ученый задается целью воссоздать во плоти этих Ромео и Джульетту (наука в этом обществе достигла небывалых высот). И создает его и ее. И между ними со временем возникает то самое чувство, которого общество клонов уже давно лишено, само название которого здесь находится под запретом, – любовь. Естественно все свои опыты этот ученый проделывает в тайне.

В финале на планету летит гигантский астероид  - столкновение и гибель этой цивилизации неизбежны. И у этого ученого только одна мысль – как спасти этих двух, сотворенных им. И он отправляет их на своем космолете в какое-то место во Вселенной, где они будут в безопасности. Потом астероид падает на планету клонов.

В эпилоге мы видим, что место, куда попали спасенные, - это не что иное, как Эдемский сад. А они - это Адам и Ева. И они славят своего создателя.

Беседовал Вадим Лапунов
Фото: www.profinews.com.ua