Наверх

24.09.2021

Автор: Максим Чижиков

Годовщина битвы за Москву: «Тайфун», который не случился

80 лет назад, 30 сентября 1941 года, началась битва за Москву.

Сейчас, спустя столько времени после тех событий, иногда приходится слышать, что война, по большому счету, обошла Москву стороной. Мол, погромыхала рядом и ушла. А ведь это совсем не так.

В детстве, гуляя по главной зеленой зоне города – Лосиному острову (не по дорожкам, конечно, а по самой лесной чаще), я иногда натыкался на окопы. Казалось бы, откуда: сюда на восточные окраины города война же точно не добралась. Но и здесь были оборонительные рубежи: в Лосином острове, Сокольниках и Измайлово располагались зенитные части. Москву бомбить начали с первых дней войны, но особенно жестоко в октябре-ноябре 1941-го. 45 воздушных тревог за месяц. И аэростаты в небе над городом, и ночные дежурства – все это тоже было. Как и до сих пор сохранившиеся следы от авиабомб на памятнике Тимирязеву на Тверском бульваре или на католическом костеле на Малой Грузинской.

Сейчас, когда столица сильно расширилась на юг, то граница Новой Москвы с областью и вовсе прошла по так называемому Нарскому рубежу, где поздней осенью 1941-го в Великую Отечественную остановили фашистов.

РЕБЯТА, НЕ МОСКВА ЛЬ ЗА НАМИ?

Официальная историография начинает отсчет битвы за столицу с 30 сентября 1941-го года. Немцы назвали свою операцию «Тайфун», рассчитывая на стремительность и мощь удара: надо было захватить Москву до наступления зимы и сильных холодов. На город Гитлер бросил больше танковых и моторизованных дивизий, чем применил в мае 1940 года против Франции, Бельгии и Нидерландов, вместе взятых. Главный удар противник наносил вдоль Калужского, Киевского, Варшавского и Минского шоссе.

Начало битвы за Москву для советских войск было катастрофическим, особенно после Смоленского сражения, где, казалось, уже научились бить немцев: несколько армий попали сначала в «котел» под Брянском, а потом десятки тысяч красноармейцев – и под Вязьмой. Это было настолько неожиданно, что возникла неразбериха, и в какой-то момент в начале октября на линии фронта под Малоярославцем образовалась брешь, которую просто не кем было прикрывать.

Путь через нее до Москвы, каких-то сто километров, фактически был открыт. И тогда столицу спасли подольские курсанты. Две с лишним недели 17-летние мальчишки ценою своих жизней сдерживали немецкий танковый удар до похода регулярный частей Красной армии. У «красных юнкеров», как звали их немцы, даже пушек нормальных почти не было. Но когда заканчивались патроны, они шли в рукопашную. Наступление на Москву захлебнулось в том числе и там. И до самого Подольска, кстати, немцы так и не дошли.

Но ситуация продолжала оставаться тяжелой. 15 октября была объявлена эвакуация госучреждений из города, 16-го даже закрыли метро (правда, всего на один день), хотели вывезти подвижной состав, но от этой затеи в итоге быстро отказались. 20-го в городе ввели осадное положение. Основные предприятия минировали. Однако парад в честь годовщины Октябрьской революции 7 ноября все равно состоялся: слишком уж был он важен для поднятия морального духа. 17 ноября 1941 года советским командованием был издан приказ, в котором предписывалось «лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод в поле, выкурить их из всех помещений и теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом».

Во исполнение этого приказа командирам диверсионных групп было приказано сжечь 10 занятых немцами деревень под Москвой. На все отводилось от пяти до семи дней. В один из таких отрядов входила и Зоя Космодемьянская.

КАНАЛ ФОРСИРОВАТЬ НЕ УДАЛОСЬ

Сейчас поезд МЦД довезет вас от Белорусского вокзала до Лобни за 50 минут, а от платформы Окружная (в 40-х годах прошлого века там проходила условная граница Москвы) до этого подмосковного города и вовсе полчаса. Поселок Красная Поляна (не путать с сочинской) уже давно влился в городскую черту, став одним из самых больших лобненских микрорайонов. Рядом – аэропорт Шереметьево. А поздней осенью 1941 года именно там были остановлены немецкие войска, рвавшиеся к столице. Это была самая, наверное, близкая к городу точка, куда они смогли дойти (Ежи на Ленинградском шоссе в Химках – памятник защитникам города скорее символический, немцев там не было). Говорят, что с колокольни в бинокли фашисты могли видеть шпиль Северного Речного вокзала. До центра Москвы оставался, по сути, один марш-бросок – всего 30 километров. Но немцы так и не смогли его совершить. Вскоре Красную поляну отбили.

А чуть севернее немцы рвались к Дмитрову. Они даже захватили Яхрому. Пытались форсировать канал имени Москвы в этой районе, но так и не смогли. Дальнейшему продвижению немцев на северном направлении помешал сброс вод из Истринского, Иваньковского и других водохранилищ канала. Не покорился им и Дмитров. Когда я езжу в этот город на электричке, то, подъезжая к нему, всякий раз обращаю внимание на довольно внушительный памятник солдату на Пермиловских высотах. И там обломали зубы о наши оборонительные рубежи немецкие захватчики.

«ОСКАР» ЗА ПОБЕДУ

Декабрь стал переломным в битве под Москвой – началось контрнаступление. Были у этой битвы свои герои, и множество. Северной группой войск обороны столицы, на основе которой потом сформируют 20-ю армию, командовал уроженец Гомеля Александр Лизюков. Возглавит ее генерал Власов, а замом его станет Лизюков. И когда командарм будет отсиживаться в московской гостинице, посылая на передовую адъютанта за документами на подпись, именно Александр Ильич организует контрнаступление под столицей. Лизюков трижды лично поднимал своих бойцов в атаку.

Важнейшую роль в битве под Москвой, ликвидировав группировку противника под Наро-Фоминском в первых числах декабря, не дав ей прорваться к столице сыграла 33-я армия генерала Ефремова. Она же освободила Наро-Фоминск, Верею и Боровск. Об этом было непринято говорить. Цена была ужасна – почти половина состава выбыла из строя. В начале января 1942-го года враг был отброшен от столицы на 150-200 километров. Тогда стало окончательно ясно, что блицкриг у Гитлера не вышел. Наше наступление продолжалось до весны. И битва за Ржев уже была не за горами.

На Западе победу под Москвой оценили многие. В 1943 году документальный фильм Леонида Варламова и Ильи Копалина «Разгром немецких войск под Москвой» даже был удостоен «Оскара» – первого в истории советского кинематографа. Всем известный фильм «Война и мир» Сергея Бондарчука, который в сознании многих является первым советским оскароносным, свою награду получил позже и в другой – «художественно» – номинации.