Наверх

Судья Пушкина и Дантеса

Судьба Александра Пушкина оказалась связана с самым известным белорусским военным формированием 19-го века - Лейб-гвардии Гродненским гусарским полком. Его командир, Александр Бреверн, был председателем военного суда, расследовавшего обстоятельства трагической дуэли.

Судьба великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина оказалась непостижимым образом связана с самым известным белорусским военным формированием 19-го века - Лейб-гвардии Гродненским гусарским полком. Вообще в нем, кроме Михаила Юрьевича Лермонтова, служили еще множество интереснейших людей, оставивших яркий след в нашей совместной истории. Это и командир полка, герой войны 1812 года Я.П. Кульнев. И декабрист Михаил Лунин. И еще один командир полка Александр Иванович Бреверн. Именно он был назначен председателем военного суда, расследовавшего обстоятельства дуэли А.С. Пушкина и Дантеса-Геккерна.

Но обо все по порядку.

Наш герой родился он 22 июня 1801 года. Происходил он из дворян Эстляндской губернии и 19 февраля 1816 года вступил в службу юнкером в элитный лейб-гвардии Конный полк. Карьера складывалась благополучно, он часто отмечался в Высочайших приказах по Гвардейскому корпусу, но 1 июля 1829 года произошло одно событие.

Из отцовского дома со штаб-ротмистром Кавалергардского полка графом Павлом Фрезеном бежала одна из самых богатых невест России графиня Ольга Строганова. Влюбленные тайно обвенчались в сельской церкви. Сообщниками похищения девушки были ротмистр Лейб-гвардии Гусарского полка Павел Соломирский, ротмистр Кавалергардского полка Александр Ланской. И ротмистр лейб-гвардии Конного полка Александр Бреверн. Он же встретил беглянку в саду у дома и сопровождал до Черной речки, где их поджидал Ферзен. Заметим, что впервые в жизни Александра Бреверна прозвучала место – Черная речка. Потом, благодаря трагическим событиям, произошедшим здесь, он и останется в памяти потомков.

А тогда авантюрных и романтических юношей изловили и осудили. Приказ Императора был суров: по Высочайшей конфирмации от 11 августа Ферзен был переведен из гвардии в гарнизон, остальные участники тайного венчания - в армейские полки. Бреверн получил назначение в Павлоградский гусарский полк и должен был немедленно покинуть Петербург. То есть, прощай карьера и столичная жизнь.

Однако Николая I был отходчив. Менее чем через год Бреверн снова был возвращен в лейб-гвардии Конный полк. Вместе с ним в 1831 году участвовал в Польской кампании. А дальше потекла служба честного, дисциплинированного и ответственного офицера, получившего в молодости достойный урок. В 1933 году Бревен был произведен в полковники, а в1835 года зачислен в свиту Николая I с оставлением в лейб-гвардии Конном полку. Он становится флигель адъютантом царя.


Адъютант и унтер-офицер Лейб-гвардии Гродненского гусарского полка.

Утром 28 января 1837 года, по Петербургу мгновенно разнеслась весть, что на Черной речке была дуэль между Пушкиным и приемным сыном голландского посланника бароном Жоржем Дантесом-Геккерном. В три четверти третьего 29 января Пушкин скончался. Его смерть вызвала шок - ни один поэт, ни один писатель в то время не пользовался такой известностью, как Пушкин.

Согласно повелению императора Николая Первого смерть Пушкина стала предметом Высочайшего разбирательства.

На следующий день военный министр граф Чернышёв объявил командиру Отдельного Гвардейского корпуса (куда входил кавалергардский полк) генерал-лейтенанту Бистрому, что царь высочайше повелеть соизволил де Геккерна и Пушкина «судить военным судом как их, так равно и всех прикосновенных к сему делу».

Военному суду были преданы поручик Геккерн-Дантес, Александр Пушкин и его секундант Константин Данзас. Секундант Дантеса, д’Аршиак, в это время уже был за пределами России.

2 февраля 1837 года флигель-адъютант лейб-гвардии Конного полка полковник Александр Иванович Бреверн получил от генерал-майора Мейендорфа, командующего 1-й гвардейской кирасирской бригады, уведомление:

«Вследствие приказа по Отдельному гвардейскому корпусу от 29 января за №14 Кавалергардского ее величества полка поручик барон Геккерн за бывшую между им и Пушкиным дуэль предается военному суду при вверенном мне лейб-гвардии Конном полку; вследствие чего, составляя комиссию, назначаю ваше высокоблагородие презусом, асессорами же: ротмистра Столыпина, штабс-ротмистра Балабина, поручиков: Анненкова, Шигорина, корнетов: Чичерина, Осоргина, а для производства дела аудитора Маслова; когда по учинении обряда, изображенного в воинских процессах, подсудимый поручик Геккерн как Вами, равно и избранными асессорами и аудитором, отзовется довольным, то по взятии с него в том подписки судить его военным судом…».

Первое заседание суда состоялось 3 февраля 1837 года в казармах полка на квартире А.И. Бреверна. Из протокола:

«Во время сего присутствия господин презус (Бреверн. прим. В.К.) объявил, для чего собрание учинено, потом уговаривал всех, обретающихся в суде, дабы при отправлении начинающегося дела напамятовали свою совесть и, что в суде случится, хранили б тайно и никому, кто б он не был, не объявляли».

Есть еще один интересный документ того времени - секретный рапорт из штаба Отдельного гвардейского корпуса генералу Кноррингуот 30 января 1838 о высочайшем повелении: судить военным судом также «всех прикосновенных к сему делу, с тем, что ежели между ими окажутся лица иностранные, то не делая им допросов и не включая в сентенцию суда, представить об них особую записку с означением токмо меры их прикосновенности».

По поводу скончавшегося 29 января поэта в рапорте говорилось: «Поелико же известно, что камергер Пушкин умер, то самое следует объяснить только в приговоре суда, к какому бы он за поступки его наказанию по законам подлежал».

По законам того времени, дуэль была тягчайшим преступлением. Судить предписывалось всех участников, вне зависимости правых или виновных. Кстати, не будем забывать, что вопреки устоявшемуся мнению, не Пушкин был зачинщиком дуэли. Совсем наоборот. Именно Геккерн, оскорбленный письмом Пушкина, вызвал поэта на дуэль, поручив ее своему приемному сыну Дантесу-Геккерну, активнейшему персонажу этой грязной истории. 

Итак, согласно Воинскому сухопутному уставу 1715 года: «все вызовы, драки и поединки чрез сие наижесточайше запрещаются таким образом, чтобы никто хотя б кто он не был, высокого или низкого чина, прирожденный здешний или иноземец, хотя другий кто, словами, делом знаками или иным чем к тому побужден и раззадорен был, отнюдь не дерзал соперника своего вызвать, ниже на поединок с ним на пистолетах или на шпагах биться. Кто против сего учинит, оный всеконечно как вызыватель, так кто и выйдет, имеет быть казнен, а именно, повешен, хотя кто из них будет ранен или умерщвлен или хотя оба не ранены от того отойдут. И ежели случится, что оба или один из них в таком поединке останется, то их и по смерти за ноги повесить».

Судопроизводство длилось с 3 по 19 февраля 1837 года, материалы дела составили 234 «писаных листа».

Сентенция (выводы) комиссии военного суда, учреждённой при лейб-гвардии Конном полку, состоялась 19 февраля 1837 года. Судьи объективно изложили фактические обстоятельства дела, начиная с «семейных неприятностей», которые происходили с давнего времени между подсудимыми Пушкиным и поручиком бароном Геккерном, и кончая условиями и ходом дуэли. В приговоре приведены и краткие данные о службе инженер-полковника Данзаса и поручика Геккерна.

Комиссия военного суда признала Геккерна и Пушкина виновными «в произведении строжайше запрещённого законами поединка, а Геккерн и в причинении пистолетным выстрелом раны Пушкину, от которой он умер», и приговорила «поручика Геккерна за таковое преступное действие… повесить, каковому наказанию подлежал быть и камергер Пушкин, но как он уже умер, то суждение за его смертию прекратить».

«Подсудимого Данзаса, который не донёс заблаговременно начальству о принимаемом сторонами злом умысле и тем допустил совершиться дуэли и самому убийству, которое отклонить ещё были способы, комиссия приговорила повесить. Осуждённые должны были до утверждения приговора содержаться под строжайшим караулом».

С юридической точки зрения приговор был совершенно правильным. Даже труп Пушкина по закону в назидание другим желающим пострелять следовало повесить вверх ногами в видном месте. Законы были жестокие, но справедливые. Как иначе запретить молодым офицером и романтичным юнцам истреблять друг друга в мирное время?!


Нагрудный знак полка. Золотой польский крест Виртути Милитари с черным ободком и надписью черной эмалью: «Virtuti Militari».
В центре на малиновом фоне и на зеленой земле серебряный всадник (герб Гродно). Кружок обрамлен серебряными ветвями.

Закон законом и Император Николай Первый был жесткий законник. Сам не нарушал и другим не дозволял. Но дело в том, что со времен Императрицы Елизаветы Петровны смертная казнь в России была либо отменена, либо ее применение было очень ограничено. За столетие казнили единицы, например во время Пугачевского бунта или восстания декабристов. Даже тогда при том, что декабристы пошли на вооруженный мятеж и подразумевали уничтожение все царской семьи, юристы с трудом нашли возможность их казнить. Только обратившись к древнему документу - Соборному Уложение 1649 года.

Все понимали, что приговор суров, но справедлив, законен. Многие надеялись, не без основания, на милость Императора. Обычным наказанием за дуэли была для офицера разжалование, ссылка в солдаты, лишение дворянства. В отдельных случаях каторга. А тут весьма громкое дело. Не только всероссийского масштаба – Пушкин самая яркая фигура тех лет, но и международного. Геккерн – голландский посол, официальное лицо.

Военно-судное дело поступило затем в высшую военно-юридическую инстанцию. Проверив производство по делу, генерал-аудитор пришёл к заключению, что поручик Геккерн заслуживает лишения чинов и российского дворянского достоинства и зачисления в рядовые, а Данзас – ареста в крепости, двух месяцев на гауптвахте в дополнение к пребыванию под судом и аресту с последующим обращением на службу. «Преступный же поступок» самого Пушкина, подлежавшего, по мнению ревизионной, инстанции, равному с Геккерном наказанию, по случаю его смерти предать забвению. Окончательное решение принадлежало царю.

Николай Первый на определении генерал-аудитора 18 марта 1837 года начертал: «Быть по сему, но рядового Геккерна, как не русского подданного, выслать с жандармом за границу, отобрав офицерские патенты».

Собственно, этим официальное дело кончилось. И роль А,И. Бреверна в нем тоже завершилась. Как честный служака, он четко выполнил свой офицерский и человеческий долг. Думаю ему и дали это скользкое поручение, только потому, что он был кристально честен. Как писали современники, он был человек «безупречных правил, в высшей степени честным, у которого никогда, даже в пустяках, слово не расходилось с делом».

Через два года Александр Иванович Бреверн был назначен командиром Финляндского драгунского полка, а вскоре был произведен в генерал-майоры с назначением командиром кавалерийской бригады. В 1845 году А. И. Бреверн был назначен командующим лейб-гвардии Гродненским гусарским полком. Командовать гвардейским полком была огромная честь для любого офицера.

Трагедия, случившаяся с ним позже, только добавляет к образу Бреверна дополнительные черты честного, безукоризненного служаки.

В субботу 21 февраля 1848 года в 11 часов утра император получил сообщение русского посланника из Франции и промолвил: «Все кончено! Король отрекся…». Это была волна революций, прокатившаяся по Европе в середине века. Николай Первый вошел на масленичный бал во время мазурки и обратился к офицерам с фразой ставшей легендарной «Седлайте коней господа! Во Франции объявлена республика!»

30 марта 1848 года войска гвардии переведены на военное положение. Император вызвал в Петербург всех гвардейских полковых командиров, обратился к ним с вопросом о готовности их частей к участию в походе в Европу. Большинство смутились и не знали, как ответить. На самом деле с боеготовностью было не очень хорошо. Один лишь командир лейб-гвардии Гродненского гусарского полка генерал Александр Иванович Бреверн заявил, что хоть завтра может выступить с полком куда угодно. Николай Первый похвалил Александра Ивановича и отпустил всех собравшихся.


Император Николай II в форме Лейб-гвардии Гродненского Гусарского полка.

Вернувшись в полк, который тогда располагался в Селищенских казармах под Новгородом, Бреверн понял, насколько легкомысленен был его ответ царю. Его офицеры категорически заявили, что полк в ближайшее время абсолютно не готов к походу. Все это - то, что он обманул Императора, что русский офицер не отвечает за свои слова, страшным образом подействовало на Александра Ивановича. Конечно, в полку немедленно закипела лихорадочная деятельность по подготовке к походу, но офицеры стали замечать странности в поведении генерала. Александр Иванович перестал спать, начал заговариваться, а после того, как он объявил офицерам полка о своем «назначении посланником в Англию», стало понятно, что командир сошел с ума.

В начале апреля 1848 года Бреверн был освобожден от должности командира полка и отправлен в Петербург, где полностью уволен со службы с назначением пенсии. В записных книжках П. Х. Граббе отметил 3 апреля 1848 года в Петербурге: «Генерал-майор Бреверн... впал в сумасшествие и привезен сюда». 11 декабря 1850 года Александр Иванович Бреверн скончался и был похоронен в Петербурге на Волковом лютеранском кладбище.

Владимир Казаков