Наверх

Андрей Паршев: Почему Украина идет в Европу, а не в Евразию

В ноябре планируется подписание соглашения об ассоциации Украина-ЕС. То есть Украина присоединяется к Западной Европе. Многие российские политики и эксперты говорят в этой связи о неверности Украины, о ее отказе от идеи славянского братства и даже об антироссийском векторе ее политики.

В ноябре этого года планируется подписание соглашения об ассоциации Украина-ЕС. То есть, судя по всему, Украина присоединяется к Западной Европе. Многие российские политики и эксперты говорят в этой связи о неверности Украины, о ее отказе от идеи славянского братства и даже об антироссийском векторе ее политики.

Прежде чем давать оценку нынешней ситуации, надо все же вспомнить о том, что в свое время решение о распаде единого государства, Советского Союза, приняли руководители именно трех славянских республик. Главы среднеазиатских республик не были даже приглашены на ту печально известную встречу. Было предложено участвовать в ней лишь руководителю Казахстана, который  под благовидным предлогом отказался. Само направление на деструкцию единого политического и экономического пространства было задано все-таки именно Россией, Украиной и Белоруссией. Об этом не надо забывать.

Другой вопрос – насколько сильным был этот вектор и как долго он будет действовать. Скажем иначе, скоро ли возобладает здравый смысл, который все-таки находится, на мой взгляд, в тенденциях к объединению, а не к разобщению? Как мы знаем, в некоторых постсоветских республиках возобладали первые, в других - инерция распада действует до сих пор.

Вообще любой территориальный руководитель любого ранга, вплоть до начальника какого-нибудь муниципального образования, стремится к самостоятельности. И при некоторых благоприятных условиях эта самостоятельность может дойти и до независимости. Что заставляет государства сохранять свою целостность? Отчасти это некое давление центра – экономическое, иногда даже и силовое. А отчасти это давление внешних обстоятельств. В благоприятных, с точки зрения экономики и политики, условиях никакой территориальной единице, вплоть до деревни или поселка, внешняя государственная власть не нужна.  Но дело-то в том, что таких идеальных ситуаций не так много в человеческой истории, и поэтому людям приходится объединяться в некие образования. И связано это с тем, что мы живем в конкурентном мире, и каждая отдельно взятая деревня не может сопротивляться внешним захватчикам и экономическим конкурентам.

Наше государство, которое существует примерно с IX века, иногда делилось на какие-то образования. В какое-то время это была федерация, в другое – конфедерация, а по большей части мы жили в условиях единого государства. Но понятие «Русская земля» относилось ко всем частям, территориям страны, независимо от их государственной принадлежности на тот момент.

Сегодня мы вступили, и это надо признать, в период некой исторической разрозненности. И она будет еще какое-то время даже углубляться. Скажем, еще лет 15 назад мы были все-таки единым народом, сохранявшим межличностные и родственные связи. А сегодня, например, украинцу жениться на русской уже довольно затруднительно. Думаю, что через несколько лет такие браки станут вообще крайне редким явлением. Это, конечно, приведет к дальнейшему расхождению.

Следует учитывать и такие моменты. Мы сами, в первую очередь, я имею в виду Россию, Беларусь – в меньшей степени, ведем довольно противоречивую политику. С одной стороны, часть нашего общества и руководства крайне болезненно реагируют на стремление Украины интегрироваться с Западом. С другой стороны, какая-то часть нашего же общества, в первую очередь, элита, требует от руководства более близких отношений с Западом. И тенденция на сближение с Европой налицо. Я имею в виду, прежде всего, стремление добиться безвизового режима с европейскими странами. Есть и другие моменты. Мы вступили в ВТО – это тоже движение в сторону Запада.

Обвинять же Украину в некой неверности, в том, что она проводит тайную политику, на мой взгляд, довольно странно. Украина никогда не делала тайны из своего стремления к Западу. Европейский вектор развития превалировал в предвыборных обещаниях практически всех украинских партий, всех политических сил страны. Так что европейский выбор Украины – вполне логичен.

На мой взгляд, интеграция Украины в Европу – это не столько политическая, сколько экономическая проблема. Сегодня в условиях, когда часть членов Таможенного союза (ТС) является одновременно членами Всемирной торговой организации (ВТО), возникла крайне противоречивая ситуация. Многие наши руководители утверждали, что членство в Таможенном союзе не противоречит членству в ВТО и наоборот. Ничего подобного. Таможенный союз существует, и это даже явствует из его названия, для регулирования тарифно-таможенных правил. Ровно тем же самым занимается и ВТО. И вот конкретная ситуация. Какая должна быть таможенная ставка на какой-то товар, пересекающий нашу границу? Чем мы должны руководствоваться, определяя ее – правилами ТС или правилами ВТО? Если мы назначим ставку выше, чем предусмотрено правилами ВТО, сторона, которая ввозит этот товар, имеет право обратиться в суд ВТО, который, естественно, примет решение в ее пользу.  Если же ставки таможенного обложения будут одинаковыми по правилам ТС и ВТО, тогда встает вопрос: «Зачем нужно было вообще вступать во Всемирную торговую организацию»?

Еще один момент. Старые члены ВТО – это, кстати, касается Европейского союза, некоторых других стран, существуют в этой организации на особых правах. Например, Канада защищает свой рынок сельхозпродуктов от более мощного сельского хозяйства США. И Канаде это разрешается. А мы, например, установить таможенную пошлину в 200%, чтобы защитить своего производителя,  конечно, не сможем. Нам не дадут этого сделать.

То есть сложилась ситуация, когда внутренние правила торговли в Европейском союзе не совсем и не во всем совпадают с правилами ВТО, и это в определенной степени может быть выгодным и ассоциированным членам ЕС, то есть Украине. И отныне нам придется учитывать этот фактор, вероятно, закладывать некие ограничения на торговые отношения с Украиной. Главное, чтобы все это проходило законным образом.

Как писал Ф. Де Ларошфуко: «Философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией». В нашей совместной с Украиной истории были периоды, когда наши страны разделялись, находились частично в других государствах. Были и объединительные периоды, когда интеграцию сопровождала череда несчастий, бед, катастроф, в т.ч. и военных. Но, очевидно, что без согласия народа, без желания народов жить вместе такое объединение не могло произойти в прошлом. Это в полной мере относится и к настоящему.

А сегодня, по моему мнению, на Украине все же доминируют,  так сказать, европостремительные настроения. Объединяться с Россией не хочет значительная часть населения Украины. Я не хочу сказать, что это большинство или даже половина, но – многие. Проблема в том, что к этой части примыкает так называемая элита. Она просто категорически не желает входить в какое-либо объединение, где она может занимать не первое место. И в этом отношении Европа представляется этой элите наиболее благоприятным местом, там, с точки зрения этой элиты, нет угрозы ее статусу.

Это – весьма умозрительная и наивная позиция. Посмотрите на государства Прибалтики. В составе СССР они были достаточно успешными, эффективными и благополучными. А что сейчас? Там сейчас практически нет молодежи, потому что она уехала на Запад в поисках работы и лучшей жизни. Эти нынешние независимые прибалтийские государства отделялись от СССР под лозунгами развития национальных политических, культурных и общественных традиций. Сейчас этот национальный вектор сбивается – в этих странах во все большей степени идет переход на английский язык. Национальные языки используются преимущественно в быту и в какой-то степени в сфере культуры. Но в условиях Европейского сообщества эта культура в общем-то никому не интересна и не нужна. Что в свою очередь отражается на тех, кто эту культуру пытается развивать у себя дома. В этих государствах фактически нет никакого экономического развития. Можно, конечно, делать вид, что оно там есть, составлять соответствующие рейтинги, приписывать плюсы. Но в реальности ситуация прямо противоположная. Собственно говоря, вот по такому или примерно такому пути и собирается идти Украина. И разница только в том, что масштабы бедствий на Украине будут  больше, чем, в Латвии или в Эстонии.

В конце 90-х годов, когда писал свою первую книгу «Почему Россия не Америка», я в полушутливой форме, но вполне серьезно, заметил тогда, что ради объединения с Украиной мы готовы были бы пойти на многое, раз это так важно и нужно украинцам. Скажем, согласиться на переезд в Киев Патриарха (это не мое, конечно, дело, как человека невоцерковленного, но в качестве примера я это использовал, и, как я слышал, тогдашний Патриарх Алексий II отнесся к книге в целом благожелательно) или говорить «в Украине», хотя это и противоречит нормам русского языка. Думаю, что и сегодня мы на многое пошли бы ради союза с Украиной. Я не вижу каких-либо неразрешимых противоречий и тем более конфликтов в отношениях Украины с Беларусью или с Россией. Все упирается в этот самый европоцентризм, который сейчас явно доминирует на Украине и существует у нас, в российском обществе.

Вернется ли Украина к русскому единству, к тому, от чего она, с моей точки зрения, совершенно напрасно, отказалась 20 лет назад? Надеюсь, что да. Но этому будут предшествовать неблагоприятный период в жизни Украины. Искренне надеюсь, что все ограничится исключительно экономическими неурядицами и проблемами, скажем, экономическим кризисом и не выльется в нечто более серьезное. В истории ведь бывало всякое.

Андрей Паршев,
экономист, писатель, публицист

Фото: www.rusbeseda.ru