Наверх

29.04.2013

Военная зима Константина Паустовского (Часть 2)

Еще один белорусский адрес Паустовского – Замирье под Несвижем. Названия Замирье, где стоял отряд Паустовского, на карте Белоруссии сейчас нет. Известный белорусский писатель Алесь Карлюкевич с помощью местного краеведа Бориса Скачко, установил, что сейчас это городской поселок и станция Городея в 19 километрах от Несвижа.

Еще один важный белорусский адрес Паустовского – Замирье под Несвижем.

«В октябре на фронте наступило затишье. Наш отряд остановился в Замирье, вблизи железной дороги из Барановичей в Минск. В Замирье отряд простоял всю зиму.

Ничего более унылого, чем это село, я не видел в жизни. Низкие обшарпанные хаты, плоские, голые поля, и ни одного дерева вокруг… …Поздняя осень пришла черная, без света. Окна в нашей хате все время стояли потные. С них просто лило, а за ними ничего не было видно».

Названия Замирье, где стоял отряд Паустовского зимой с 1915 на 1916 года, на карте Белоруссии сейчас нет. Известный белорусский писатель Алесь Карлюкевич, изучая белорусский след в творчестве Паустовского, с помощью местного краеведа Бориса Скачко, установил, что сейчас это городской поселок и станция Городея в 19 километрах от Несвижа. Именно там, по архивным данным находился большой госпиталь, лечивший солдат Западного фронта с 1914 по 1917 годы.

«Я много ездил в ту зиму по маленьким городам и местечкам. Ездил то верхом, то на поездах. Белоруссия выглядела так, как выглядел бы старинный пейзаж, повешенный в замызганном буфете прифронтовой станции. Следы прошлого были еще видны повсюду, но это была только оболочка, из которой выветрилось содержимое.

Я видел замки польских магнатов – особенно богат был замок князя Радзивилла в Несвиже, – фольварки, еврейские местечки с их живописной теснотой и запущенностью, старые синагоги, готические костелы, похожие здесь, среди чахлых болот, на заезжих иностранцев. Видел полосатые верстовые столбы, оставшиеся от николаевских времен. Но уже не было ни прежних магнатов, ни пышной и бесшабашной их жизни, ни покорных им «холопов», ни доморощенных раввинов-философов, ни грозных Судных дней в синагогах, ни истлевших польских знамен времен первого «повстания» в костельных алтарях. Правда, старые евреи в Несвиже могли еще рассказать о потехах Радзивилла, о тысячах «хлопов», стоявших с факелами вдоль дороги от самой русской границы до Несвижа, когда Радзивилл встречал свою любовницу – авантюристку Кингстон, о многошумных охотах, пирах, самодурстве и шляхетском чванстве, глуповатой спеси, считавшейся в те времена паспортом на вельможное «панство». Но рассказывали они об этом уже с чужих слов.

А сейчас во время войны, установившийся быт, так же как и эти тусклые воспоминания, стерла до основания война. Она затоптала его, загнала в последние тихие норы, заглушила хриплой руганью и ленивым громом пушек, стрелявших и зимой, только чтобы прочистить горло. … Зима стояла гнилая. Снег падал и раскисал. И так стоял раскисший, неделями. Зима была покрыта грязной снежной кашей. Сырые ветры упорно дули из Польши, вороша перепрелую солому на белорусских халупах».

Однажды произошел небывалое и страшное. Хотя на войне, все небывалое и страшное. Вот как обыденно и одновременно пронзительно-надрывно пишет об этом Константин Георгиевич:

«Как-то от нечего делать я начал просматривать старую измятую газету. В нее был завернут сыр и газета была в жирных пятнах. В отделе погибших на фронте было напечатано: «Убит на Галицийском фронте поручик саперного батальона Борис Георгиевич Паустовский». И немного ниже: «Убит в бою на Рижском направлении прапорщик Навагинского пехотного полка Вадим Георгиевич Паустовский». Это были два моих брата. Они погибли в один и тот же день. Главный врач госпиталя, несмотря на то, что я был еще слаб (Паустовский был тяжело ранен и чуть не умер от потери крови. В.К.) отпустил меня. Мне дали санитарную повозку, и она отвезла меня в Замирье. А вечером я выехал из Замирья в Москву, к маме».

Так закончилась для Константина Георгиевича Паустовского та тяжелая зима Первой мировой войны. Впереди была длинная нелегкая, но, видимо, счастливая жизнь большого русского писателя.

Владимир Казаков

Фото с сайтов www.paustovskiy.niv.ru и www.chtoby-pomnili.com