Наверх

22.05.2013

Юрий Поляков: Культура – это энергия исторического движения (Часть 2)

Известный писатель считает, что в России русский вопрос является сейчас одним из главных. И решать его лучше в интеллектуально-творческой сфере, а не дожидаться, когда на русский марш выйдут сотни тысяч человек. Нельзя пренебрегать народом с его государственническим инстинктом, формировавшимся веками.<br />

- Сейчас самое популярное слово – это кризис. Все его боятся, ожидают, по-своему готовятся. Понятно, что речь идет, прежде всего, об экономическом кризисе. Но ведь одновременно с ним нас ожидает и моральный, нравственный, интеллектуальный кризис. Неоправданная жестокость, всеобщая злоба, ненависть к тем, кто хоть чуть-чуть выходит за средний уровень. Более того, ученые из Стэндфордского университета доказали, что у человечества снижаются интеллектуальные и эмоциональные способности. Причем происходит это на генетическом уровне. И если после экономического спада всегда идет подъем, возможно ли такое в интеллектуальной сфере? Может ли в «стране дураков» появиться поколение гениев?

- История знает периоды упадка. Все это уже было. Общество потребления неизбежно приводит к общему снижению морального и интеллектуального уровня, когда начинается легализация того, что всегда считалось отклонением от нормы. Рим погиб оттого, что были легализированы все пороки. Если гедонизм становится смыслом цивилизации – жить этой цивилизации осталось недолго.

Но я все-таки не политолог, не геополитик. Я писатель. И на примере литературы я могу сказать, что в своем окружении, особенно у 30-40-летних писателей, вижу катастрофическое падение профессионального уровня. Нынешние лауреаты Букера или национальной литературной премии «Большая книга». У того же Захара Прилепина, Дмитрия Быкова, Сергея Минаева, Виктора Пелевина есть, конечно, интересные идеи и социальные наблюдения, но на уровне языка, на уровне литературного мастерства, они написаны так, что даже средний советский прозаик, не мечтавший о премиях, был гораздо сильнее…  

Вы никогда не задумывались, почему никого из них толком не экранизируют? А если и экранизируют, то выходит конфуз, как с «Духless» или «Generaition P»? А нечего экранизировать. Там нет ни толковых сюжетов, ни характеров, ни речевых характеристик.  Герои говорят по-русски так, как синхронисты, сходу переводящие американский фильм. А Быков, талантливый либеральный публицист, едва берется за прозу, сразу становится похожим на акына с высшим филологическим образованием.

Депрофессионализация произошла практически везде. И в политике тоже, кстати говоря. Это связано с тем, что покойный Александр Сергеевич Понарин называл гедонизацией общества. Ведь что такое гедонизм? Как философская категория это - этическое учение, согласно которому удовольствие является главной добродетелью, высшим благом и целью жизни. А в чем заключается работа писателя? Труд писателя, особенно прозаика, заключается в том, чтобы сидеть на стуле, и каждый день писать. И переделывать до тех пор, пока ты не дойдешь до той степени совершенства, на какую способен.  А чем сейчас занимаются писатели? Тусовками. Я очень редко хожу на них, но если туда попадаю, то вижу одних и тех же людей. Кстати, именно по этой причине некогда отличный писатель Маканин превратился в улыбчивого халтурщика. Когда они пишут? Я не знаю. Им некогда работать над словом. Слыть писателем и быть писателем – вещи разные.

- Отсутствие хорошей литературы, наверное, зависит не только от писателей. Издательства просто отказываются печатать серьезные книги молодых авторов. Потому что это просто экономически не выгодно. Лучше напечатать детектив или любовный роман. То, что стопроцентно понравится публике…

- Есть издательства, которые выпускаю хорошие книги, правда, маленькими тиражами. В конце концов, издать книгу можно и за свой счет. Но книгу надо раскрутить. А система раскрутки  позаимствована у американцев: премии, гранты, телевизор, заказные рецензии. Кстати, за ниточки из-за ширмы дергают те самые чиновники, которые тормозят все то, что необходимо для восстановления мощной евразийской державы. Если они увидят у тебя в книге, пусть даже самой талантливой, намек на патриотизм, заботу о государстве, не дай бог любовь к своему народу, ты обречен. Будешь мыкаться по маргинальным издательствам, получать никому не ведомые премии… А получишь случайно государственную премию – замолчат. Интересная вещь: имена лауреатов Букера навязываются, как сверхнадежные прокладки легковерным дамам, а вот столика с книгами лауреатов государственной премии России, я не видел ни в одном магазине. Странно, правда?  

Я об этом совершенно откровенно говорил на круглом столе по проблемам патриотизма, который в Краснодаре собрал президент Путин. И мне кажется, что все-таки не зря говорил. Это очень серьезная проблема, если писателю в России невыгодно и даже опасно быть патриотом. Я, в 2001 году придя в «Литературную газету», напечатал интервью с Распутиным, имя которого 10 лет даже не упоминалось в ЛГ. И меня сразу стали обвинять во всех грехах, даже черносотенцем называли. Ну, какие Распутин, Белов, Кожинов черносотенцы? Они просто русские писатели. Вот такой был накал русофобии в начале 21-го века. Впрочем, сегодня мало что изменилось…

Считаю, в России русский вопрос сейчас один из главных. И решать его лучше в интеллектуально-творческой сфере, а не дожидаться, когда на русский марш выйдут не 30,000, а 300,000 человек. В субъектах федерации национальный вопрос не такой острый, потому что у власти там, в основном, национальная элита. В тех республиках, где много русских это уже начинает вызывать раздражение. Показали недавно репортаж из Уфы: президент встречается с ведущими врачами центральной  больницы: ни одного славянского лица – одна титульная нация. А разве Уфа моноэтнический город? Далеко нет. Вот так и вызревают этнические конфликты. В некоторых государствах на территории бывшего СССР русские живут вообще в условиях апартеида. А просвещенная Европа делает вид, что так и надо. Конечно, в русском движении есть свои маргиналы, сумасшедшие, экстремисты, провокаторы. От них надо спокойно избавляться. Но и среди либералов тоже множество неадекватных и буйных персонажей – послушайте «Эхо Москвы»!  Но мы ведь из-за этого не объявляем либерализм погромной идеологией…  

По-моему, пренебрегая русским народом с его государственническим инстинктом, формировавшимся веками, власть совершает ошибку. История нашего народа сложилась так, что его от гибели спасали именно государственные скрепы. В нем еще со скифских времен живет стремление консолидироваться в мощную общность, необходимую на огромных открытых пространствах Евразии. Я сам как русский человек это чувствую. Когда государство начинает распадаться, мне физически становиться плохо. Когда оно начинает укрепляться - мне лучше. У некоторых моих оппонентов наоборот. Когда государство ослабевает, они чувствуют себя лучше, когда укрепляется - они жутко страдают и стараются, засев в СМИ, навязать свои страдания людям с совершенно иным мировидением. И мне больно за нормальных людей, не понимающих, почему их заставляют разделять двухпаспортные муки того же Познера?

- Как Вы относитесь к миграции? Мы что, разучились работать и Россия не сможет выжить без приезжих?

- Это продолжение русского вопроса. А также вопроса о социальной ответственности бизнеса и роли государства. У нас в России немало безработных. Если предложить им нормальную заплату и условия, они будут работать. Власть должна требовать от  бизнесменов именно такого подхода - они у нас и так имеют прибыль, от которой какой-нибудь шведский предпринимать просто упал бы в обморок.

Государство должно устанавливать правила игры, а не бизнес. Так во всем цивилизованном мире. Вспомним времена Великой депрессии, когда президент Рузвельт обладал полномочиями, сопоставимыми с полномочиями Сталина, если не больше. А про это забывают. Прежде всего, наши либералы-западники.

- Что для Вас является главным критерием, настоящей литературы?

- Для меня критерий хорошей литературы – это перечитывание. Один раз можно прочитать любую ерунду, поддавшись рекламе, настроению или советам друзей. Но хорошая литература – это такая, которую хочется перечитать. Обратите внимание, книги всех наших букеровских и прочих лауреатов издаются один раз, и больше уже не печатаются. Ну что это за литература такая? Хорошая литература - это та, которая переиздается и перечитывается.

- В литературе Вас можно назвать полностью реализованным человеком. И, тем не менее, есть ли какой-то творческий замысел, который вы не смогли осуществить? Была, есть ли такая мечта?

- Конечно! 20 лет, как писатель, я пребываю в ситуации бойкота. Мои книги бойкотируются. Не читателями, конечно, а либеральной критикой, которая контролирует 90 процентов литературного пространства. Вот пример. В альманахе, редактируемом Н. Ивановой, вышла большая статья критика Данилкина о прозе первого десятилетия нового века. Там есть про всех, даже робких дебютантов. Моя фамилия даже не упомянута. Но я привык. Зато мои книги расходятся большими тиражами, пьесы идет по всей стране, повести и романы экранизируются. Весной на ТВ новый 4-х серийный фильм по «Апофегею» и 6-серийный по «Грибному царю». Меня ставят и в СНГ – в Армении, Грузии, Казахстане, Молдавии… В Белоруссии в Театре киноактера Александр Ефремов будет ставить одну из моих пьес, сейчас решается - комедию или мелодраму.

В апреле 20012-го недавно вышла третья, заключительная часть, моего большого романа «Гипсовый трубач», который я носил в голове лет пятнадцать, а писал  шесть лет. В апреле  этого года выйдет сводный том в новой редакции, я сильно переработал роман, надеюсь, улучшил… Сейчас сел за новую пьесу.

Есть у меня и замыслы новых прозаических вещей. Очень хочу написать книгу о Николае Лескове. Сейчас собираю материал. Интересно, что в ЖЗЛ о Лескове не писали никогда за все время существования серии, ни в советский, ни в постсоветский период. Что наводит на грустные размышления. Надо сказать, судьба Лескова сложилась драматично. Прогрессисты, на него обиделись, упорно бойкотировали, отравили ему жизнь. Да и сейчас, через полтора века, не успокоились, недавно вот выбросили из школьной программы, заменив Улицкой. Мне захотелось разобраться в его судьбе и его творчестве.

- Проект Союзного государства России и Белоруссии, которому в этом году исполняется 12 лет, пожалуй, самый успешный интеграционный проект на постсоветском пространстве. Для политика критерием успешного завершения проекта может стать создание наднациональных органов управления, принятие конституционного акта, введение единой валюты и т.д. А для Вас, как для литератора, для художника, что может стать таким критерием?

- Знаете, я скучаю по дням многонациональной литературы, которые часто проходили при советской власти. Когда собирались прекрасные поэты и прозаики, когда выступали на одной сцене, например, Владимир Соколов или Николай Тряпкин от России, Давид Кугультинов от Калмыкии, Борис Олейник от Украины, от белорусов - Рыгор Бородулин… И когда ты слышишь эту симфонию разноязыких литератур, видишь эту цветущую сложность, понимаешь: без каждого рода-племени, даже самого малого, от века живущего в  Евразии, невозможно то плодоносное единство, которое у нас было и еще, верю, будет.

Иногда говорят, что великорусская культура была только донором для народов Советского Союза. Это не правда! Ничего подобного, она сама обогатилась, усложнилась, украсилась, взяв многое и от белорусов, и от украинцев, и от кавказских народов, и от наследников великой империи чингизидов. Мы просто этого не осознавали. Тот же Чингиз Айтматов или Василь Быков повлияли на советскую литературу не меньше, чем Борис Пастернак или Константин Симонов. Это взаимный процесс и взаимное обогащение.

Помня все трудности прошлого, я, как и многие, тем не менее, скучаю по тем временам и надеюсь, что процесс интеграции, пусть пока в рамках Союзного государства, вступит в более очевидную фазу. Наша общая культура способна помочь ускорению этого процесса. Ведь культура не просто духовный ореол народа, это - прежде всего - та энергия, благодаря которой народ движется крутыми дорогами Истории... 

Беседовал Андрей Байдак
Фото Георгия Погорелова и с сайта www.polyakov.ast.ru