Наверх

Екатерина Рождественская «Зеркало. Московская мистическая сага»

Издательство «Эксмо», Москва, 2017.

В мировой художественной литературе трудно отыскать предмет обихода, используемый авторами более часто, чем зеркало. С ним связано множество преданий и примет, народных поверий и обычаев, и потому оно уже давно стало неким мистическим символом, переходящим из одного произведения в другое. Великий датский сказочник Андерсен, «солнце русской поэзии» Пушкин, современная британская писательница Джоан Роулинг… Все они активно использовали в своем творчестве зеркальный мотив, при этом нередко именно вокруг зеркала закручивая основной сюжет своей книги.

Зеркало - это помощник или враг, друг или потусторонняя недобрая сила? Либо граница между двумя мирами? Найти ответы на эти вопросы вслед за классиками попыталась Екатерина Рождественская в своей новой, четвертой по счету книге.

Рождественскую особо представлять читателю не надо: популярный российский фотограф, журналист, переводчик, фэшн-дизайнер и, наконец, дочь известнейшего поэта-шестидесятника Роберта Рождественского. Кому не известны её фантастические фотоработы в различных печатных изданиях. Но знаете ли вы, что Екатерина перевела на русский язык более десятка романов зарубежных писателей, среди которых и Моэм, и Шелдон, и Стейнбек? А весной 2015 года в издательстве «Эксмо» увидела свет ее книга мемуаров  «Жили-были, ели-пили», у которой в настоящий момент читатели раскупают уже третий тираж по книжным магазинам.

Если первыми пробами пера Екатерины Рождественской были произведения автобиографического, личностного характера, то в саге «Зеркало» она предстает уже как автор серьезной психологической прозы. Хотя ранее в интервью всячески открещивалась от такого жанра как роман, детектив или фэнтези. «Я стала графоманом, прошу любить и жаловать», - призналась как-то журналистам Рождественская. Но её «Зеркало», удивительно проникновенная история с элементами мистики, описывающая полную трагедий жизнь нескольких поколений семьи по фамилии Незлобины, не имеет ничего общего с просто сочинительством. И дело тут не только в генах. Просто Рождественской было свойственно постепенно, шаг за шагом идти «в писатели» - постоянно анализируя собственный творческий потенциал, совершенствуя знания русского языка, его стилистики и грамматики.

Зато теперь, даже не вдаваясь в сюжетные перипетии её вымышленной и достаточно распространенной, в общем-то, в литературе истории – 20 век и все его противоречия, книголюбы следуют за Рожественской, как слепые за поводырем. Доверчиво. В предвкушении увлекательного повествования, которое зовется настоящей художественной литературой.

Полина Русак