Наверх
Интервью

02.04.2020

Автор: ТАСС и Владимира ДЕМЧЕНКО

От «хотелок» к инновациям: все, что вы хотели знать о союзных программах, — в одном интервью. Часть 4

Заместитель Государственного секретаря Алексей Кубрин рассказал о том, что такое «хотелки» и почему им трудно стать союзными программами

Часть 1  Часть 2  Часть 3          Часть 5

Мы публикуем очередную, четвертую часть большого интервью заместителя Госсекретаря Союзного государства Алексея Кубрина о союзных программах, приуроченного ко Дню единения народов Беларуси и России. В прошлой части интервью Алексей Александрович рассказал о законченных союзных программах, а также о тех, что реализуются сейчас. Интересно, а результаты этих программ будут востребованы только в Союзном государстве? Или мы уже продаем технологии на экспорт?

- Алексей Александрович, были ли случаи, когда товары, появившиеся во время реализации союзных программ, закупали другие страны?

- Информации об этом у нас немного. Да мы, признаюсь, не особенно интересовались. Наша задача – создать технологию. А как ее будут использовать, кому продавать продукт – вопрос к заказчикам.

Однако заинтересованность есть, это однозначно. В свое время мы выпустили биоактивную добавку Лактоферрин. Она позволяет укреплять иммунную систему женщин и детей. Заинтересованность в этом препарате проявили как западные страны, так и Юго-Восточная Азия.

Вот мы говорим о спутниках дистанционного зондирования земли. Очевидно, что продукт – снимки поверхности земли высокого разрешения – найдут потребителей во множестве стран. А те же комбикорма… Для Юго-Восточной Азии, Китая, Индии это больная тема. Население этих стран - это 2/3 населения планеты. Естественно, заинтересованность в таких технологиях огромна.

- Думаю, среди того, что вы назвали «хотелками», тоже немало технологий, которые могут и на коммерческую перспективу рассчитывать. Это я вас к программам будущего подвожу…

- Да, «хотелки» - очень точное слово. Немногим выше мы говорили о необходимости системного подхода... Если бы был понятный системный взгляд на программы, если бы было понятно, что необходимо в отдаленной перспективе… Если бы на основании общей деятельности наших академий наук была разработана идеология движения в этих направлениях… Вот тогда мы, быть может, говорили бы не о «хотелках», а о четко выстроенной последовательности программ, которые должны постепенно реализовываться в различные годы.

К сожалению, сейчас по большей части работает не системный подход, а «пожарный» режим. Нам приносят какой-то проект, говорят, что этого сейчас не хватает, нужно срочно сделать. Делаем… Через пять лет выясняется, что нужно было делать не это, а что-то рядом. А то, что делали, и так бы получилось – как часть того, что рядом.

Системного видения мы сформировать пока не смогли. И потому говорим о «хотелках».

- То есть все, что пока не утверждено в качестве программы Союзного государства, можно назвать «хотелками»?

- В принципе, да. «Хотелки» бывают разных направлений. Какие-то «хотелки» придумывают организации, потом идут с ними к нам или в другие инстанции. Часть «хотелок» мы пропускаем через рабочую комиссию в рамках создания Единого научно-технологического пространства (ЕНТП) Союзного государства. Такие концепции программ делятся на три очереди — по важности, а значит по близости к реализации. Сейчас у нас таких концепций программ 32.

Понятно, что программы первой очереди должны продвигаться раньше, чем остальные. Но есть один нюанс. Заказчики программ — органы власти России, Беларуси и Союзного государства — могут продвинуть какие-то важные программы как бы вне очереди. То есть они могут прорабатываться, выдвигаться на рассмотрение Совмина, опережая те, что идут через ЕНТП. Признаюсь, я не считаю это правильным. Наверное, нужно все приводить к единому знаменателю. Но так есть, и я рассказываю об этом, чтобы было понятно: среди тех программ, о которых мы сейчас будем говорить, могут появиться и другие.

- Ясно… Расскажите о программах, наиболее близких к реализации…

- Не надо торопиться. Наиболее близкие к реализации — это то, что мы называем «наиболее проработанные концепции программ». Что это значит? Прежде всего, конечно, мы имеем в виду научно-технологическую проработку. Должна быть определена актуальность тематики, должны быть известны исполнители с российской и белорусской стороны. Например, с одной из программ - она называлась «Картофель и топинамбур» - были серьезные проблемы, потому что не было понятно, кто ее может реализовать… Пришлось ее закрыть в недоработанном виде.

Еще один вопрос — кто заказчик. Ведь каждая программа разрабатывает что-то, что должно использоваться. И мы должны понимать, кто будет использовать результаты программы, когда нужны эти результаты — прямо сейчас или через три года. У заказчика должно быть понимание, как он будет продвигать программу. Потому что у нас есть два мощных барьера: сначала Министерство экономики Беларуси и Минэкономразвития России, которые смотрят общие идеологические вопросы, а потом министерства финансов России и Беларуси, которые определяют, достаточно ли у Союзного государства средств, чтобы эту программу реализовать.

- Если окажется, что средств недостаточно, программу заворачивают, да?

- Совсем не обязательно. Предположим, что к нам придет кто-то и скажет: есть замечательная программа, ее надо срочно делать. Без нее, дескать, что-то рухнет. Но нужно собрать 10 миллиардов рублей за два года.

У нас таких денег за такой срок нет. И тогда минфины говорят: раз программа такая важная, руководители государства — а это Высший Госсовет — могут увеличить бюджет Союзного государства и выделить на эту программу дополнительные средства. Это правильно. Ведь идеология, которая формируется у высших руководителей государства, подпитывается гораздо большим объемом знаний, чем у низовых структур.

- Давайте перейдем к наиболее перспективным концепциям программ...

- Начнем с проекта концепции программы первой очереди под названием «Аддитивность». Полное название такое: «Разработка технологий, материалов и оборудования для производства методами аддитивных технологий». Она предполагает конструирование станков с числовым программным управлением, совмещенных с информационными системами. Ты просто задаешь определенные параметры того, что нужно сделать, а машина из материала, который может застывать в какой-то форме, собирает необходимую конструкцию.

2.jpg

Алексей Кубрин (фото Владимира Демченко)


- Что-то вроде 3D-принтера, да?

- Совершенно верно, должен получиться 3D-принтер нового поколения, нового уровня, усовершенствованный, с использованием высоких технологий. Очень интересная программа, для определенных направлений производства такие устройства могут дать одновременно сокращение времени и стоимости. А также повысить качество — машина ведь не ошибается, а человеческий фактор сведен к минимуму.

- Что будет печатать этот 3D принтер – какие-то детали или целые дома?

- Мы разрабатываем технологию, что будут делать с ее помощью — второй вопрос. Детали, микроэлементы, блоки для домов — это дело заказчиков. Потом у них спросите.

Еще одна программа - «Ускоритель СПР». Аббревиатура «СПР» означает "сверхпроводящие резонаторы". Постараюсь объяснить, о чем идет речь. Еще с советских времен новые материалы, новые элементы таблицы Менделеева открывались благодаря созданию ускорителей. На сверхбольших скоростях из существующих структур квантами выбиваются элементы. В результате появляются новые материалы.

Ускорительные комплексы могут быть разные. Большие, маленькие, огромные, как адронный коллайдер в Швейцарии. В данном случае речь идет о том, чтобы создавать компактные ускорители с помощью такого явления, как сверхпроводимость. Это когда нет сопротивления и КПД стремится к единице.

Концепция программы ускорительного комплекса на основе сверхпроводящих резонаторов разработана Минобрнауки России и Национальной Академией наук Беларуси. А резонаторы — это элементы, которые своим полем разгонят частицы. Как раз это даст нам совершенно новые материалы и технологии.

Впятой, заключительной части интервью Алексей Кубрин продолжит рассказывать о концепциях перспективных программ, которые, возможно, здорово изменят нашу жизнь в будущем. Кроме того, он объяснит, почему среди союзных программ нет связанных с гуманитарными науками. Или все-таки есть?