Курсы валют на 25.11.2017
RUR
BYN
29.28
USD
58.53
EUR
69.33
CNY
88.63
BYN
RUR (100)
3.42
USD
2.00
EUR
2.37
CNY
3.03
Интервью

02.11.2017 Александр Бородянский: «У меня нравственность – советская»

Со знаменитым деятелем отечественного кино А.Э. Бородянским мы встретились на его даче в поселке «Кино-1». Само это название говорит о том, что обитают здесь именитые артисты, кинорежиссеры, кинодраматурги – в общем, те, кого принято считать «небожителями», «творческой элитой» (часть 1).

К своим семидесяти трем годам с хвостиком Бородянский создал более 60 сценариев, в том числе – к таким культовым фильмам, как «Афоня», «Город Зеро», «Зимний вечер в Гаграх», «Душа», «Мы из джаза», «Дежа вю»… Все не перечислишь, равно как и те награды и всевозможные звания, которых удостоен  кинодраматург. О многих «титулах» кинодраматург так сразу и не вспомнит. Лауреат Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых, Госпремии РФ, Заслуженный деятель искусств Российской Федерации, кавалер ордена Дружбы… Его сценарии к фильмам «Цареубийца» и «День полнолуния» были удостоены премии «Ника».

Некоторые награды Александру Эммануиловичу особенно памятны – причем вовсе не самые, казалось бы, статусные. Например, давняя советская премия за сценарий о рабочем человеке, которая, как тогда говорили, «дала путевку в жизнь» культовому фильму о сантехнике-алкоголике.

- Есть поговорка – лиха беда начало. Ваш путь в кинематографе, как известно, начался созданием сценария к фильму «Афоня» - пожалуй, самой народной из советских комедий. Ее посмотрели более 60 миллионов человек. Вам удалось с первого разу, дебютной работой, еще будучи студентом ВГИКа, обеспечить себе видное место в истории нашего кино.

- Тут был элемент везения. «Афоня» стал моей курсовой работой, даже не дипломной. Сначала я хотел сделать своего героя маляром-штукатуром, ведь это была моя профессия – я зарабатывал этим на жизнь у себя на родине, в Воркуте, когда учился заочно во ВГИКе. Во ВГИК, кстати, тоже поступил случайно, по совету киевского приятеля. Он поступил туда и посоветовал мне. Но потом, в процессе написания сценария, я понял, что маляр не вполне годится для задуманного сценария, у сантехника шире круг общения с людьми самых разных профессий и социального статуса. К тому же сантехник в то время был фигурой общественно значимой или, говоря современным языком, медийной.

- Помню, личности сантехника было посвящено немало сатирических текстов – например, на 16 странице «Литературной газеты».

- Да, беспроигрышный типаж. Лишь спустя годы я узнал, что, оказывается, тогда, в 72-м, «мастер» (руководитель творческой мастерской ВГИКа – Ред.) начертал на моей курсовой далеко не положительную резолюцию, смысл которой сводился к тому, что сценарий «Афони» смахивает на антисоветчину. И один знакомый неожиданно подсказал мне идею: послать историю про Афоню на конкурс сценариев о рабочем классе. Я сначала сомневался, ведь мой Афоня – далеко не пример для подражания, верно? Пьет, хамит, гуляет, обманывает, тетку престарелую позабыл, которая его воспитала…  Да, он обаятельный, конечно, однако все-таки не герой социалистического соревнования. И вдруг – премия! Как сейчас помню – тысяча рублей, большие по тем временам деньги. Хоть я и не бедствовал в Воркуте… Но главное было, разумеется, не в деньгах, а в том, что у сценария появились реальные перспективы. Сначала его взяли на киностудии имени Довженко. Но тут сценарием заинтересовался Георгий Данелия…

- Вот ведь как бывает – то пусто, то – густо!

- Я собирался отказать Данелии и «Мосфильму», честное слово, было такое твердое намерение. Как же так, я ведь слово дал на «Довженко»! А теперь что же, обману людей, заберу сценарий из работы… Некрасиво.

- Вы и сейчас придерживаетесь подобных моральных принципов?

- Безусловно. У меня нравственность советская, в лучшем смысле этого слова. Мои мать и отец на всю жизнь показали мне пример порядочности во взаимоотношениях с людьми. Таким я был, таким и остаюсь. В общем, тогда, в 73-м, я был готов отказать Данелии. Но вопрос о передаче сценария на «Мосфильм», Георгию Данелии, решился без моего участия, просто – директивным путем. Я был избавлен от необходимости делать свой выбор и становиться предателем.    

- В титрах кинофильмов по вашим сценариям зритель обычно видит две фамилии авторов: вашу и режиссера. Например, вы делали кино вместе с Кареном Шахназаровым – это и «Город Зеро», и «Цареубийца», и «Зимний вечер в Гаграх»… Скажите, упоминание режиссера как соавтора сценария – это неизбежная дань какой-то необходимости, издержки профессии кинодраматурга? Это сложившаяся традиция или…?

- В моем случае это – отражение реального творческого процесса. Мы с режиссерами действительно все наши сценарии писали вместе, в самом прямом значении этого слова. Обычно режиссер записывает, потому что я писать не очень люблю. Я придумываю.  Бывает, что хорошие идеи подсказывает не только режиссер. Например, у моего «Афони» первоначально предполагался совсем иной конец.

- И какой же?

- Он все-таки садится в самолет на сельском аэродроме, прилетает в незнакомый город и бредет по улице, понимая, что жизнь надо начинать сначала. При этом ничто в моем варианте не указывает, что Афоня решил бросить пить. Нет! Он остался прежним Борщовым. И, наверное, так бы Данелия и снял концовку, если бы не случай. Как-то я, Данелия и Виктория Токарева обсуждали будущий фильм. И вдруг Токареву озарило: а что если в конце будет так: приземляется «кукурузник», из него выходит Катя, идет к Афоне со своими словами о телефонном звонке. И – конец фильма. Данелия принял этот вариант. Кстати, по моей задумке героиня должна была быть женщиной лет тридцати, грустной, много повидавшей в жизни… Но когда на эту роль взяли юную Женю Симонову, пришлось переделывать многие сцены «под нее», под ее возраст.

- А ведь концовка Виктории Токаревой, на мой взгляд, лучше, чем ваша первоначальная, она оптимистичнее, вселяет надежду на исправление Афони, разве не так?

- Не думаю, ничего там нет такого, что свидетельствовало бы о его желании бросить пить. Хотя… Решать зрителю. А вот еще был любопытный случай удачного взаимодействия с режиссером. Мы с Шахназаровым к началу 80-х были уже в ранге маститых, чуть ли не корифеев. Пришли к высокому начальнику «Мосфильма» и сказали, что у нас есть идея снять фильм о пожилом артисте, который когда-то был знаменитым, а теперь остался у разбитого корыта. Эту историю о чечеточнике, кстати, нам подсказал наш осветитель, который когда-то был виртуозным исполнителем степа, а под старость у его не осталось ничего, кроме воспоминаний. Но он, между прочим, совершенно не унывал, как впоследствии – герой Евгения Евстигнеева. И вот пришли мы к начальству с этой идеей. Нам дали «добро», начальник поставил нас в план, но сказал при этом: «Готовьте сценарную заявку, я подпишу, но съемки будут зимой, потому что все уже расписано, место для вас только в конце года». Мы расстроились, конечно, ведь зимой снимать некомфортно, а главное - световой день очень короткий. А рабочее название у нашего проекта было связано со словом «вечер». И вот мы выходим на улицу, и кто-то из нас, уж не помню точно, говорит в сердцах: «Вечер будет зимним… Пускай. Но – в Гаграх!» Так родилось название фильма. Хотели просто назло начальству снимать в Гаграх, а получилось очень доброе кино…

Окончание читайте здесь.

Александр Аннин

Яндекс.Метрика