Наверх
Страницы истории

28.02.2019

Автор: Александр Аннин

Цветные сны Прокудина-Горского. Часть вторая

Основоположник цветной фотографии Сергей Михайлович Прокудин-Горский запечатлел в своем творчестве то далекое Отечество, «которое мы потеряли». Он оставил нам после себя великое наследство - сны о настоящей, неискаженной Руси, о просторах Поморья и Урала, Валдая и Смоленщины, а еще Витебска и Полоцка, Минска и Борисова, Дриссы и окрестных сел

Продолжение. Часть первую см.здесь

...Когда же он впервые начал снимать в цвете? Возможно, в поездке по Финляндии (1903 год). Во всяком случае, уже в следующем, 1904-м, делая фотографии Дагестана, черноморского побережья Кавказа и горных районов, Прокудин-Горский выступает как опытный мастер цветной фотосъемки.

Сергей Михайлович «идет нарасхват» в Европе: симпозиумы, выставки, награды… Как великосветский человек Прокудин-Горский прекрасно осознает важность участия в «тусовке», но как ученого-практика она тяготит его. Фотографические конгрессы в Риме, Милане, Париже, Берлине, золотая медаль в Антверпене, медаль в Ницце… Все это здорово тешит самолюбие, но ничего не дает с точки зрения профессиональной. Хотя, конечно, в любом деле известность не помешает! Или все-таки – помешает?

И он с радостью принимает приглашение в Самарканд – запечатлеть полное солнечное затмение 1(14) января 1907 года, которое, как предполагалось, будет видно из этого узбекского города самым наилучшим образом. Но фотографа куда больше интересовал быт местных народов – узбеков, евреев, русских, чем астрономические явления. Сфотографировать затмение не удалось, зато Сергей Михайлович создал целую галерею портретов – групповых и одиночных. Яркие национальные костюмы, типажи и характеры навсегда отпечатались на стеклянных пластинах Прокудина-Горского. Вот разодетый в пестрый халат, с генеральскими погонами русской армии – бухарский эмир, вот – худой, суровый хан Коканда (тоже нацепивший погоны, выданные ему северным властелином). А вот – еврейская школа в Самарканде, вот – базарные торговцы. И, конечно, медресе, минареты и бирюзовые купола среднеазиатских столиц.    

Работами и техническими новшествами Прокудина-Горского заинтересовался Лев Толстой. Мэтр литературы позволил Сергею Михайловичу сделать несколько своих фотопортретов, приуроченных к близящемуся юбилею – 80-летию писателя (1908 год). Позже фотограф запишет в дневнике, что автор «Войны и мира» «особенно живо интересовался всеми новейшими открытиями в различных областях, а равно и вопросом передачи изображения в истинных цветах». 

Прокудин-Горский ждал Льва Николаевича в яснополянском парке, солнце пряталось в облаках, фотограф нервничал… Но был вознагражден сполна: вернувшийся с верховой прогулки Толстой казался умиротворенным сверх обычного, он вел себя спокойно и не слишком высокомерно. По настоянию Сергея Михайловича великий старец неподвижно сидел на лавке (нога на ногу) в течение аж целых шести секунд – иначе никак нельзя, иначе ничего не выйдет из-за облачности! Эта цветная фотография стала визитной карточкой творчества Прокудина-Горского: ее растиражировали в виде открыток (тогда говорили: открытых писем) аж двухмиллионным тиражом!


1.jpg


Открытка привлекла внимание Николая II. «Что, этот Горский в самом деле снимает на цвет? - поинтересовался государь. – Это не раскраска?» Известно, что Николай Александрович сам увлекался фотосъемкой и вообще был не чужд техническому прогрессу, особенно – в искусстве. Но, конечно, простой монаршей заинтересованности было недостаточно для назначения аудиенции. Увидел, подивился, да и забыл… Решающую роль в судьбоносном знакомстве сыграл брат императора – великий князь Михаил Александрович, который побеседовал с пионером цветной фотографии и пригласил его в Царское Село. Ну, а уж там устроить встречу с «хозяином земли Русской» (так называл себя сам царь) было делом куда как осуществимым.

Сергей Михайлович на протяжении нескольких часов демонстрировал Николаю, Александре и великим княжнам свои диапозитивы. Семья была в восторге! Тут-то и озвучил Прокудин-Горский «генеральную идею»: в долговременной и основательной экспедиции запечатлеть для императора всю красоту государства Российского – людей и природу, города и леса, реки и озера, церкви и монастыри… Надо заметить, что «подбить» Николая Александровича на такое мероприятие было делом нехитрым – царь легко загорался подобными проектами. И он распорядился выделить в пользование Прокудина-Горского речной пароход «Шексна» для путешествия по северу европейской России (Мариинской водной системе) и – комфортабельный пульмановский вагон с «темной комнатой» (фотолабораторией) для поездки на Урал, затем – в Беларусь и Литву. «А буде понадобятся лошади – то и лошадей предоставлять без замедления» - примерно такой циркуляр всем губернским, уездным и волостным начальникам выдал Его Величество. Короче – распорядился оказывать экспедиции Прокудина-Горского всемерное содействие.    

Оговоримся: никакого финансирования (гранта, выражаясь современным языком) Сергей Михайлович от царя не получил. Все затраты на экспедицию, кроме транспортных расходов да содержания паровозной бригады и команды парохода числом шестнадцать человек, ложились на ее инициатора. Сколько потратил энтузиаст из своего кармана – о том лишь Бог знает.

В результате человечество – и наша страна в первую очередь – получило бесценную «Коллекцию достопримечательностей Российской Империи».

Сколько цветных снимков сделал на родине Прокудин-Горский? Своим друзьям Сергей Михайлович говорил, будто бы его цель – собрать 10000 фотографий с видами России. Доподлинно неизвестно, какую часть этого грандиозного плана ему удалось осуществить.

В ОБЪЕКТИВЕ – БЕЛАЯ РУСЬ

Итак, перед Прокудиным-Горским открылись невиданные перспективы: впереди – столетие Отечественной войны 1812 года, трехсотлетие Дома Романовых (эта юбилейная фотосъемка мастера цветной фотографии бесследно исчезла).

Но что-то подсказывает Сергею Михайловичу: снимай быт простых людей, маленькие городки и местечки, сельских тружеников во время работы или короткого отдыха… Этими народными мотивами исполнены фотографии Прокудина-Горского, сделанные им на территории нынешней Беларуси. Далеко не все кадры из той поездки 1911-1912 годов сохранились до наших дней. И вообще – из всего наследия выдающегося мастера нам перепала лишь треть: эти стеклянные пластины (тройные негативы) в количестве 1902 штук хранятся  в Библиотеке конгресса США, куда они через посредника были проданы сыновьями Прокудина-Горского в 1948 году за три с половиной тысячи долларов.

Благодаря фотографиям пионера русской цветотехники мы можем увидеть белорусские пейзажи более чем столетней давности. Краски столь выразительны, будто снимки сделаны сегодня! А знатоки уверяют, что даже при помощи нынешней фотоаппаратуры не получится добиться такого качества изображения, как методом Прокудина-Горского.

Вот – фотографии мест, связанных с наполеоновским нашествием. Перед нами – дореволюционный Витебск и его окрестности. Здесь на реке Лучеса 5 июля 1812 года произошло одно из крупнейших сражений в период отступления русской армии. А 26 октября (7 ноября) Витебск был освобожден от французов отрядом генерала П.Х. Витгенштейна. К столетию Отечественной войны, в 1912 году, жители Витебска на свои средства соорудили памятник – чугунную колонну, увенчанную короной и крестом, украшенную двуглавыми орлами. Этот памятник не сохранился. А вот на фотографии Прокудина-Горского возвышается дивный Успенский собор, которого также уже не существует. Об этой церкви полтора века назад краевед А. Сементовский-Курило писал: «Осмотрев почти все лучшие храмы нашей обширной родины от Черного до Балтийского моря и посетив множество монастырей, мы редко где были поражены внутренней и внешней архитектурой виденных нами храмов настолько, как витебским Успенским собором. В особенности хорош этот храм, когда лучи заходящего солнца, проникнув через огромные окна главного входа и купола, обольют своим золотым блеском иконостас и стены его; нам кажется, что в эти минуты душа молящегося сама как бы просветляется и становится способнее постигать величие Творца вселенной!»


2.jpg

Успенский собор в Витебске



Из трех десятков храмов дореволюционного Витебска, запечатленных (по большей части) на фотографиях Прокудина-Горского, уцелели на сегодня только три. Успенский храм был взорван большевиками еще до войны, барочный Никольский собор – в 1957 году, а Благовещенская церковь постройки XII века – в 1961-м. Вот такая была для верующих «хрущевская оттепель». Но вот наступили новые времена, и тот Витебск, который увидел своими пытливыми глазами Сергей Михайлович Прокудин-Горский, восстает из пелены прошлого, будто из сна. В 90-е годы была полностью воссоздана древнейшая в Беларуси Благовещенская церковь, с 2000 года воздвигается и украшается Успенский собор, Воскресенский храм. Будет возрожден и Никольский собор.

А вот на фотографии Прокудина-Горского – тогдашний мост через Западную Двину, который с тех пор претерпел немало реконструкций. Оживает перед взором запечатленный Сергеем Михайловичем витебский район Заручавье – двойная колокольня Воскресенской церкви, ладные дома купцов и мещан. Вот – уничтоженный в 1950-е годы католический костел святого Антония, взорванная в 1936-м Рынковая церковь…


Витебск. 1912 год

Витебск. 1912 год



Галерея снимков Прокудина-Горского переносит нас в дореволюционный Полоцк. Мы видим памятник воинам Отечественной войны 1812 года (24 метра высотой!), установленный на площади перед Никольской церковью. Таких монументов по распоряжению Николая I было воздвигнуто по всей Руси ровно семь, а уцелел только один – в Смоленске. Все остальные (в том числе в белорусских городах Полоцке и Клястицах) были переплавлены в 1932 году, в Полоцке на освободившийся пьедестал поставили статую Ленина. В 1964-м, под занавес хрущевских гонений на церковь, взорвали и Полоцкую Никольскую церковь. Но, к счастью, старинная Богоявленская церковь и Софийский собор Полоцка, что красуются на фотографиях Прокудина-Горского, уцелели, дошли до наших дней. Как и полоцкая ратуша с многоярусной башней, построенная в XVIII веке.


Памятник воинам Отечественной войны 1812 года

Памятник воинам Отечественной войны 1812 года



Трогают сердце белорусские пейзажи Прокудина-Горского: разлив Западной Двины у Борисова, место впадения в эту реку Дриссы возле нынешнего Верхнедвинска… Вот несколько снимков Минска, сделанные мастером тогда же, в 1912 году – это панорамные съемки городских кварталов, где уже трудно распознать современные нам улицы и проспекты.

Всю эту Русь великую, раскинувшуюся от Минска до Екатеринбурга, увез с собою в эмиграцию создатель «Коллекции достопримечательностей». Поначалу, казалось, Прокудин-Горский обрел себя в новой, советской республике: ему не препятствовали в создании Петербургского Высшего Института фотографии, а в марте 1918 года широкая выставка работ Сергея Михайловича была представлена в Зимнем дворце. Но шла гражданская война, правительство переехало в Москву, в Питере творилось что-то невообразимое… Уехал за границу изобретатель цветоделения, да еще и умудрился переправить в Норвегию целых 20 громоздких ящиков со своими стеклянными пластинами-диапозитивами. Уму непостижимо, как Сергею Михайловичу удавалось перевозить их с места на место во время долгих скитаний: из Осло – в Берлин, потом – в Лондон, где изобретатель работал над созданием цветного кино и запатентовал цветную кинокамеру; оттуда – в Париж, затем – в Ниццу, опять в Париж… А «попутно» этот неутомимый и жизнелюбивый герой своего времени успел в 56-летнем возрасте жениться на своей юной лаборантке Марии Щедриной, которая в 1920 году родила Сергею Михайловичу еще одну дочь – Елену. Брак был странным, недолгим и, возможно – драматичным, поскольку в Париже Прокудин-Горский воссоединился с прежней семьей – женой Анной и тремя детьми, рожденными еще в 90-е годы XIX столетия.     


Река Дрисса. Впадение в Западную Двину

Река Дрисса. Впадение в Западную Двину



Столетие назад фотохудожник чуть было не сделался в России хрестоматийным: в 1916 году иллюстрации Прокудина-Горского украсили учебник для младшей школы под названием «Начальное землеведение». Книга исполнена такими поэтическими терминами, как «родиноведение» и «родинолюбие»… Да и как не полюбить эту землю после того, как полистаешь старые, но такие живые и красочные фотографии нашего замечательного соотечественника, похороненного, как и многие другие представители цвета нации, на парижском русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.