Наверх

Виталий Третьяков: создание Союзного государства зависит от политической воли лидеров

Союзному государству в этом году исполняется 12 лет. Я не помню, конечно, какие цели провозглашались тогда. Ясно, что они были благие и должны были послужить ко взаимной выгоде. Но если что-то называется союзным государством, оно таковым и должно стать. Это вполне конкретное определение.

Проект создания Союзного государства Беларусь-Россия (СГ) ставит очень много вопросов. Ответы на некоторые из них очевидны, на другие - ответить не столь легко.

Например, в чем отличие проекта строительства СГ от других интеграционных проектов, идущих на постсоветском пространстве? Если даже анализировать выступления наших официальных политиков, отвечающих за международную сферу, то понять это, на мой взгляд, невозможно. Конечно, когда встречаются белорусский и российский президенты и выступают с соответствующими речами и заявлениями, то проект создания или «досоздания» (и широкой публике, и экспертному сообществу не вполне понятно, на какой стадии он находится) СГ выдвигается на первое место. Но если посмотреть остальные кардинальные документы, касающиеся процессов на постсоветском пространстве, то этого уже не скажешь.

В этой связи, кстати, интересно посмотреть, что будет заявлено о СГ в ближайшем послании Федеральному собранию президента РФ, первом после его нынешнего избрания на этот пост. Может быть, в этом документе будет внесена ясность на сей счет.

Если же говорить о практической политике, которая развивается помимо всяких документов, то и здесь не могу с определенностью сказать, что же является главным приоритетом России: то ли Таможенный союз, то ли Евразийское экономическое сообщество, о котором много говорят после осени прошлого года, либо все-таки союзное белорусско-российское государство. И по времени существования, и по значимости, и по статусности Союзное государство, конечно же, больше, чем, скажем, Евразийский союз, который только-только начали строить, хотя идея родилась довольно давно. Но если это так, если СГ является главным приоритетом, то о нем лидеры двух стран - Лукашенко и Путин - должны говорить чаще и больше. Но чтобы Путин часто обращался к этой теме, я этого не вижу.

Трудно судить и по практическим результатам - служебной и специальной информации на этот счет много, но она известна скорее кругу специалистов, чем широкой общественности. Например, существует телеканал СГ, но много ли людей знает о его существовании и смотрят его? Есть вкладка «Союз» в «Российской газете» - но много ли у нее читателей? Скажем, о Европейском союзе мы, не входящие в него, получаем по каналам СМИ ежедневно гораздо больше информации, чем о Союзном государстве, хотя и живем в нем. Так что можно предположить, что процессы создания СГ идут своим ходом, но для нас они не вполне понятны.

Тем не менее, СГ на сегодня все-таки большая реальность, чем Евразийский союз. Большая хотя бы потому, что фактически права российских граждан на территории Белоруссии и соответственно права белорусских граждан на территории России во многом уравнены. Это касается устройства на работу, свободы передвижения и многого другого. Плюс максимально возможная военная кооперация между Россией и Белоруссией в рамках СГ по сравнению со странами, входящими в СНГ и даже ОДКБ.

В свое время была найдена формула разноскоростной интеграции на постсоветском пространстве. С одной стороны, эта формула отражала реальные неравномерные процессы, шедшие на этом пространстве, а с другой, на мой взгляд, ей стали пользоваться, чтобы прикрывать некую неясность в интеграционных проектах. Формула красивая, плюралистическая, но в политике все же нужно больше ясности и определенности, а не многообразия и плюрализма.

Для меня ясно только одно: настоящим становлением СГ, как государства, будет появление наднациональных органов – не консультативных, они сейчас существуют, а тех, которые принимают конкретные решения, обязательные для выполнения властями обеих стран, входящих в СГ, на всей его территории. Такого органа пока не существует. Как не существует лица, представляющего СГ на международной арене.

Еще один вопрос, связанный с СГ. Кто вообще может быть наиболее тесно связан с Россией на постсоветском пространстве в рамках Союзного государства или любого другого объединения? Я утверждаю, что Белоруссия. Почему? Ответ основывается на очень простой, конкретной политической логике. На кого реально из наших соседей, входящих в СНГ, ОДКБ, в Евразийский союз, Таможенный союз, мы можем надеяться в случае военного конфликта, как на наших военных союзников? Не на таких, кто в результате долгих переговоров сообщит: «Мы, в общем-то, с вами, но своих солдат посылать не будем»? Ясно, что только на Белоруссию. Кроме того, у нас с ней существует совместная система ПВО. Поэтому именно Белоруссия на данный момент является союзным нам во всех смыслах государством.

Понятно, что это многим не нравится. В том числе и тем, кто рассматривает Россию, как потенциальную военную угрозу. Справедливо или не справедливо – это другое дело. Но на Западе Европы и особенно на ее Востоке есть такие люди, партии, режимы и страны. Поэтому союз Беларусь-Россия хотят осмеять, оклеветать, расколоть. Это – первое.

Второе. И на постсоветском пространстве есть те, кому не нравится, что между Москвой и Минском, точнее, между Россией и Белоруссией существуют некие особые отношения.

И, наконец, третье - не консолидирована российская элита. Многим не нравится Лукашенко, как очень мощная политическая фигура. В рамках сильного Союзного государства, если оно состоится, белорусский лидер, бесспорно, станет и внутрироссийской политической фигурой.

Ну, и не надо забывать, что белорусские бизнесмены опасаются российских олигархов, которые в силу больших возможностей, чем те, которые есть у их белорусских коллег, могут захватить то, что сейчас контролируется ими или белорусским государством.

Итак, открытая или скрытая борьба ведется с СГ из-за рубежа, в первую очередь, со стороны некоторых западноевропейских и многих восточноевропейских государств и, естественно, НАТО. Есть у СГ более скрытые противники на постсоветском пространстве. Есть противники в правящем классе России. И существуют также те, кто опасается некоторых возможных последствий строительства СГ и внутри Белоруссии. Так что с СГ идет многовекторная борьба.

Союзному государству в этом году исполняется 12 лет. Я не помню, конечно, какие цели провозглашались тогда. Ясно, что они были благие и должны были послужить ко взаимной выгоде. Но если что-то называется союзным государством, оно таковым и должно стать. Это вполне конкретное определение, как бы ни были сейчас размыты многие политические понятия. Тогда была неясность – как, в какой форме и до какой степени будет происходить объединение России и Беларуси в рамках СГ, но была надежда на скорое строительство общего дома.

Наверное, с тех пор что-то изменилось. Но, к сожалению, осталось неизменным значительное расхождение между декларируемыми целями и интересами, иногда эгоистическими, иногда реальными, элит двух стран, которые до сих пор не могут прийти к решению: до какой степени они готовы объединиться. До реального единого союзного государства, состоящего, допустим, из двух субъектов, или до иной, менее объединенной формы союза, который собственно государством называться не может.

Надежды, может быть, и преувеличенные, на быстрое завершение строительства СГ, конечно, исчезли. Слишком долго это все строится. И не всегда удается списать этот долгострой на то, что «не получается». Иногда возникает впечатление, что в тот или иной момент то ли одна сторона, то ли обе и не очень хотят, чтобы Союзное государство окончательно сложилось.

Чего же не хватает Союзному государству, чтобы окончательно стать реальностью? Не хватает, на мой взгляд, политической воли лидеров наших двух стран. Ясно, что в Белоруссии многое решается так, как скажет президент Лукашенко. Очевидно, что и в России тоже, не все, но многое, зависит от того, что скажет президент Путин. Если обоими лидерами одновременно будет заявлено, что, допустим, в 2015 году состоятся выборы в единый парламент и в президенты СГ, то дальше, что называется, процесс пойдет. Это главное. И все объективные и субъективные противоречия тогда можно будет преодолеть.

Я надеюсь, что целый ряд обстоятельств подтолкнет и Путина, и Лукашенко к тому, что оба они в районе 2016-2017 годов (может быть, к 2018 году, когда заканчивается срок президентства Путина) внесут ясность в свои планы на сей счет – будет ли это действительно Союзное государство, или будет продолжаться долгое строительство. А долгострой, как известно, никогда не ведет к созданию чего-либо качественного.

Виталий Третьяков,
декан Высшей школы (факультета) телевидения МГУ имени М.В.Ломоносова, автор и ведущий программы "Что делать?" на канале "Культура", политолог

фото: www.kp.ru