Наверх

Трудно быть драматургом

Сто лет назад, 12 ноября 1920 года, на Гомельщине в Беларуси родился Народный писатель БССР Андрей Егорович Макаёнок

Создатель известных театральных постановок в Минске, Киеве и Москве, автор многочисленных пьес, где драматическая коллизия органично переплетается с народным лубком и гротеском, сценарист ряда острых сатирических кинолент, а также человек, близко общавшийся с поэтом Евтушенко, артистами Табаковым, Мироновым, Папановым... В немалой степени это именно он, Андрей Макаёнок, поспособствовал всесоюзному признанию и славе таких звезд белорусского театрального искусства, как Галина Макарова и Геннадий Овсянников.

Это был, по воспоминаниям современников, «человек-театр». Читая актерам свою очередную новую пьесу, он буквально проживал каждую роль. Легко мог для этого загримироваться «под персонажа»: переодеться в лохмотья, нацепить парик или наклеить усы. А если по ходу репетиции требовалось дать совет артисту, он делал это в непременной для него крайне тактичной манере – шепотом, на ушко.

Лицедейство действительно было заложено в нем от природы: юношей Макаёнок пытался поступить во ВГИК… Но этим его мечтам не суждено было сбыться. Во Всесоюзный институт кинематографии в 1939 году он не прошел по конкурсу, и тогда же был спешно, по возрасту, мобилизован на службу в РККА, в далекую от родной Белоруссии Грузию. Шансы на исполнение мечты Андрея, как мы понимаем, стали минимальны.

Плох тот пастух, кто не мечтает стать артистом

Сейчас трудно сказать, что подвигло обычного крестьянского сына родом из небольшой белорусской деревеньки Борхов близ Гомеля воспылать надеждой встать в один ряд с такими кинозвездами, как Леонид Утесов, Марк Бернес, Сергей Столяров, но он действительно с малолетства вынашивал такие планы. Может, кинематограф сыграл свою роль – в те годы передвижка с нетленными «хитами» 30-х сумела-таки проникнуть в самые дальние углы советского захолустья и покорить всех. А, возможно, паренек, с малолетства удивлявший своими талантами весьма строгих родителей, наконец-таки сам уверовал в свои силы. Ведь Андрей хорошо рисовал, вырезал по дереву, писал стихи. При этом грамоте он обучался по очереди с братом, ведь им кроме учебы приходилось ещё ежедневно пасти скот. Впоследствии писатель вспоминал: «Это ж были не свиньи, а злые гончие… За день, бывало, так набегаешься, что засыпаешь, не доходя до постели…».

В 1938 году юноша успешно окончил школу в Журавичах и был отмечен в числе её лучших учеников. Но тем не менее во ВГИК Макаёнка почему-то не приняли. Как утверждают многие из его биографов и друзей, и правильно сделали: ведь как бы сегодня ни делался акцент на его всесторонней одаренности и талантах, муза словесности поцеловала Андрея всё-таки первой.

Война. Ранение. Боль

С самого начала Великой Отечественной войны Андрей Макаёнок, находившийся на южных границах Советского Союза, участвовал в Иранской операции и ряде других локальных боев на Северном Кавказе. Но он всеми силами стремился попасть туда, где, с его точки зрения, решался главный исход сражений. «Уже давно я рвался на фронт, - писал он позже в своих дневниках, - и не потому, что хотел кричать «ура» за родину. Я хотел знать, что такое война, что такое человек у смерти и настоящих боевых действий».

Вскоре он это узнал. В составе Керченско-Феодосийского десанта в декабре 1941 года будущий писатель был переброшен в Крым, где попал в окружение и вместе со своими однополчанами был вынужден вести длительные оборонительные бои. Из воспоминаний Андрея Макаёнка: «Наконец 10 апреля. Днем 9-го полк вел тяжелый наступательный бой. Немцы держались крепко — эсэсовцы. Моя рота была в резерве. Наконец и мне подошел черед. И я утром 10-го своей ротой выполнил задачу полка, дравшегося сутки безрезультатно. Но для меня это был последний бой. Когда дело подходило к концу, немцы прицелились из миномета. Мне — в ногу. Трах!». На самом-то деле у него были повреждены обе ноги. Истекая кровью, он выполз из-под огня противника. Ему повезло: на санитарном самолете он был доставлен в полевой госпиталь под Керчью. Там, в переполненной палате, он отказывался от еды и питья, так как боялся, что его израненные, почерневшие ступни попросту ампутируют. И даже потом, когда опасность радикального исхода миновала, переносил все операции без наркоза. Адские, нечеловеческие страдания…

Смех сквозь слезы

После выздоровления он, конечно, был комиссован. Внешне он не выглядел инвалидом, но в его обеих ногах осталось до десяти осколков. Рано или поздно они должны были о себе дать знать. Так оно и будет. Но кто же думает об этом, когда тебе всего лишь чуть за двадцать? В 1942-1943-х Макаёнок работал военруком в одной из сельских школ Грузии. А в конце 1943-го, сразу же после освобождения Гомельской области Беларуси, вернулся в родные Журавичи, преисполненный самых благих надежд. Увы, встреча с родимой сторонкой оказалась горькой: отец писателя был расстрелян фашистами за связь с партизанским подпольем. Дом едва уцелел.

Андрей поначалу работал в местной школе преподавателем. Позже бывшего фронтового политрука назначили секретарем Журавичского райкома комсомола. До конца 40-х-начала 50-х Андрей Егорович пытается выстроить партийную карьеру, но творческое начало берет в нём верх: он устраивается в отдел прозы сатирического журнала «Вожык», а с 1953 года окончательно связывает себя с работой на ниве литературы.

В период с 1966-го по 1977-й годы Макаёнок был главным редактором главного литературного альманаха Беларуси - журнала «Неман». По мнению писателя Георгия Попова, много лет проработавшего в здешней редакции, именно в эти годы журнал пережил время своего наивысшего расцвета и популярности.

Ну, а нам, как уже было сказано, стоит заострить свое внимание на Андрее Макаёнке как на одном из выдающихся драматургов белорусской современности. Ведь как бы там ни трактовались сегодня его пьесы, по произведениям Андрея Макаёнка можно достаточно точно составить портрет белорусского национального характера. Ведь драматург не просто задумывался над духовно-нравственными основами жизни родного народа, а пытался представить, раскрыть своему зрителю обаятельный и изначально чистый образ соотечественника. С этим своим откровением, своей бескомпромиссной любовью к простому народу знаменитый драматург подчас с боем прорывался на сцены театров. Но, по счастью, у него были покровители и единомышленники, благодаря которым в истории белорусской и советской драматургии, а также в архивах Госфильмофонда остались видеопостановки некоторых его пьес – таких как «Таблетку под язык», «Трибунал», «Затюканный апостол», «Левониха на орбите», «Погорельцы», «Дышите экономно», «Верочка».

Писатель-комедиограф, Андрей Макаёнок всегда был радушен и светел - внешне, но свою трагедию он неизбывно носил в душе. Драматург скончался в возрасте 62-х лет, 16 ноября 1982 года. Похоронен на Восточном кладбище в Минске.