Наверх
Культура и общество

25.11.2019

Автор: Евгений ВЛАДИМИРОВ

Фото: Фото автора

Игорь Задорин: У России и Беларуси должен быть единый внешнеполитический и информационный периметр

Исполнительный директор Международной ассоциации исследовательских агентств стран Северной Евразии «Евразийский монитор», выступая на конференции «Союзное государство 2030-траектория будущего», рассказал о факторах, влияющих на общественное мнение граждан Беларуси и России

Игорь Задорин на форуме «Союзное государство 2030 - траектория будущего» участвовал в первой секции, на которой обсуждались потенциальные модели развития Союзного государства. Он выступал последним и даже пошутил, что все умное уже сказано, а теперь можно говорить глупости, все равно никто не возразит. Но это была только шутка, выступление исполнительного директора Международной ассоциации исследовательских агентств «Евразийский монитор» стало одним из самых ярких и вызвало широкое обсуждение.

- Я как социолог работаю с цифрами, - начал Игорь Вениаминович. - И надо сказать, что иногда мы получаем довольно странные цифры. Странные – на первый взгляд, эти цифры требуют интерпретации. В частности, в рамках исследования «Интеграционный барометр» мы часто задавали такой вопрос: какие страны вы считаете дружественными для своей страны. Мы давали карточку, в которой содержались 25 позиций, из которых респонденты могли выбирать. Естественно, и в России, и в Беларуси в качестве дружественной страны прежде всего выбирали друг друга. В России больше 60 процентов называли Беларусь, а в Беларуси – больше 80 процентов говорили о России.

Но два последних года мы вместе с коллегами из ВЦИОМ делали опросы с тем же самым вопросом, но в открытой форме. То есть без карточки. Респонденты должны были не выбирать, а вписать в опросный лист те страны, что всплывают в мозгу. И цифры сразу поменялись: в России, к примеру, 45 процентов главной дружественной страной назвали Китай. А Беларусь - только 30 процентов! Как же так, не могло же за год так резко упасть отношение к Беларуси?! Мы принялись исследовать этот феномен. И оказалось, что для многих россиян сама просьба назвать дружественные для России страны не вызывает ассоциаций с Беларусью. Потому что в России не считают Беларусь другой страной. Мы постоянно говорим про интеграцию, но в сознании многих людей мы до сих пор остаемся единым государством. А разного рода коллизии, которые встречаются, воспринимаются лишь странными и досадными казусами.

В советской системе образования нас учили каждое явление рассматривать в развитии. И здесь я вспоминаю 1999 год, когда обсуждался договор о Союзном государстве. И в наших верхах искали, есть ли что-то такое, что в России в общественном мнении можно назвать консенсусным. Раздрай был полным, почти ни по одному вопросу общественное мнение не могло прийти к согласию. Но было два вопроса, по которым мнение россиян было единым. Один из вопросов касался Союзного договора с Беларусью.

Это действительно был практически абсолютный консенсус. Никаких сомнений, более 80 процентов населения было за союз. И при выяснении того, что наши респонденты понимают под этим союзом, многие не могли привести никаких аргументов. Это был брак по любви, которую не объяснить никакими доводами и причинами, ее можно только почувствовать.

А что думала тогда элита? В обеих странах элита была занята формированием своей субъектности. Национальной, не союзной. Она была занята вопросами национальной идентичности, продвижением суверенитета, независимости и так далее. Элиты в общественный дискурс предлагали тему брака по расчету, прагматичного соединения, а никак не ценностного.

И вот, если рассматривать процесс в развитии, что произошло за 20 лет: ситуация поменялась ровно наоборот. Мы должны признать, что для многих граждан и России, и Беларуси эмоциональной близости уже нет. Особенно это касается молодежи. Когда мы по Беларуси смотрим результаты по возрастным когортам, то на вопрос, с кем бы вы хотели объединиться, с Россией или с Евросоюзом, старшая возрастная когорта - 80 процентов за Россию, 5 процентов - за Евросоюз. А в молодежной когорте - от 18 до 24 лет - поровну, пятьдесят на пятьдесят.

То есть среди молодежи уже нет однозначного мнения о том, что Россия - это единственная страна, с которой бы следовало пожениться и идти в будущее. И если смотреть в развитии за последние годы, тот самый дискурс о суверенности, независимости и о прагматическом отношении к Союзу, который транслировался властью, теперь находит отклик. Теперь, когда мы спрашиваем, нужно ли объединяться, то в ответах среди молодых и людей среднего возраста проступает больше прагматизма. Меньше брака по любви и больше брака по расчету.

Хочу остановиться на очень важном аспекте: общественное мнение по внешнеполитическим вопросам очень чувствительно к мнению элиты и к тому, что транслируется в информационном поле. Потому что внешнеполитические вопросы не входят в обыденную жизнь людей. Связь с Беларусью для подавляющего большинства россиян не есть непосредственно ощущаемый опыт. В Беларуси, наверное, влияние России ощущается в большей степени.

 Да, информационное поле у нас оказалось не единым. Но, тем не менее, интернет объединяет, мы теперь видим чувствительные реакции на некоторые высказывания президентов, которые они, казалось бы, обращают к внутренней аудитории. Но надо понимать, что чисто внутренней аудитории теперь нет. И если тот или иной государственный деятель что-то говорит о другой стране, нужно быть готовым, что оттуда отклик последует.

Кстати, мне как-то коллеги из Казахстана говорят: вы что там затеяли с 28-ю панфиловцами? А что такое? Казалось бы, исторический спор, мелочь... Но выяснилось, что для россиян этот спор гораздо менее чувствителен, чем для жителей Казахстана! Для меня это было поразительно. Я веду к тому, что мы внутри наших стран можем спорить о чем угодно. Но должен быть общий информационный и внешнеполитический периметр, который позволяет говорить о нашем союзе.

Мне кажется, во внешней политике наши страны должны согласовывать свои решения даже больше, чем когда дело касается экономических связей. То, как выступают две страны по отношению к некоторым международным вопросам, для общественного мнения оказывается более чувствительным, чем экономические споры. В конце концов, по нефти, тарифам и самосвалам мы договоримся. Но как относятся белорусы к ситуации с санкциями, например, к экспансии Европейского союза и так далее... Это для общественного мнения России очень существенно. И это нужно обязательно учитывать.

У нас должен быть общий внешний периметр. Один из ведущих американских социологов как-то сказал, что империи расширяются до тех пор, пока не столкнутся с другой империей. В этой связи каждая страна, которой кажется, что она останется независимым буфером, должна понимать, что она неминуемо станет полем столкновения крупных сил. Европейский союз, поверьте, - это империя. И он будет расширяться, пока не столкнется с некоторым евразийским объединением. И наш общий внешнеполитический контур, периметр, становится сейчас, наверное, более важным, чем внутриэкономический.

Это не совсем наша, социологов, компетенция. Но я говорю об этом в силу влияния внешнеполитических вопросов на общественное мнение. Надо понимать, что семейного союза не бывает без снижения суверенности. Совершенно очевидно, что если двое соединяются, то они понижают свой суверенитет, свои собственные права в пользу общего суверенитета. И тогда мы обретем наш общий суверенитет, суверенитет Союзного государства, который будет сильнее, чем отдельно взятые.