Наверх

Быть или не быть единому национальному учебнику истории

Вот уже несколько лет историческое и педагогическое сообщество России озадачено идеей  единого национального учебника истории. Впервые этот вопрос был поднят еще в 2010 году. Дискуссия по этому поводу напоминает советскую песню о революции, у которой «есть начало», но «нет конца».

Вот уже несколько лет историческое и педагогическое сообщество России озадачено идеей создания единого национального учебника истории. Впервые вопрос о создании такого учебника был поднят еще в 2010 году, но до сих пор так и не был решен.

Сейчас для школ рекомендовано в общей сложности  110 учебников по истории. Представьте: 110 разных авторов, разных взглядов, всяк по своему трактует исторические события, случившиеся на Руси, в России, в СССР на протяжении более тысячелетия! Что же оседает в результате в головах школьников после изучения таких учебников!?

Наверное, действительно настала пора призадуматься о едином учебнике. Сначала хотя бы озаботиться сокращением количества учебников по истории. Потом, может быть,  создать две основные учебные программы - для обычных школ и для тех, где история  изучается углубленно. Во втором случае просто давать больше фактов и пояснений, но содержательная часть и в тех и в других учебных пособиях явно должна быть однозначной и согласованной.

Казалось бы, написать такой учебник вполне по силам ученым и педагогам – опыт Советского Союза пока еще не канул в Лету. Но, оказывается, пример СССР здесь не совсем уместен. В Союзе была жесткая идеология, которая определяла все и вся. Поэтому среди советских историков не было кардинальных разногласий в трактовках тех или иных исторических событий.

В сегодняшней России ситуация иная. Прежде всего, у нас по конституции запрещена единая идеология, а создать единый учебник по истории без жесткого идеологического подхода вряд ли представляется возможным. Но это полбеды: можно в конце концов назвать идеологию не идеологией, а концепцией или позицией. Суть останется прежней, а спора о терминах не будет.

Хуже другое. В российском обществе нет сегодня, что называется, единомыслия по поводу кардинальных событий отечественной истории. В основном споры идут относительно истории России начала ХХ века: кто были революционеры и что такое  было самодержавие. Второй болезненный вопрос - сталинский период и личность самого Сталина. Следующий сложный исторический отрезок - Великая Отечественная война, освобождение Европы, вклад союзников в победу, рождение соцлагеря. Судя по всему, именно эти темы нуждаются в единой трактовке.

А пока у идеи единого учебника есть и сторонники и противники, которые не намерены сдавать своих позиций и идти на компромисс.

Сторонники уверены, что историческая сумятица приводит к исчезновению патриотизма как такового и к возникновению разобщенности в умах россиян.

Противники  говорят о том, что загонять всех в рамки какой-то одной концепции -означает лишить возможности думать, полемизировать и обсуждать исторические события. Кроме того, эти самые исторические события невозможно трактовать однозначно в разных обстоятельствах и с разных точек зрения.

Думается, все же возможно, но, безусловно, трудно, поскольку одновременно звучат диаметрально противоположные точки зрения: «Сталин - величайший злодей и палач» и «Сталин - эффективный менеджер» и так по всем этим узловым пунктам нашей давней и недавней истории. И не у всех историков получается найти взвешенный подход к предмету исследования. Вот, скажем, в историческом сообществе в 2010 году разразился скандал из-за учебного пособия «История России. 1917-2009 гг.», рекомендованного для студентов истфаков. Авторов - профессоров МГУ Александра Вдовина и Александра Барсенкова - раскритиковали за антисемитизм и оправдание сталинизма. В итоге экспертная комиссия истфака МГУ признала учебник нецелесообразным.

Ну, ладно, эпоха Сталина и все, что с ней связано, лежит, что называется, на поверхности и здесь имеется какой-то опыт переосмысления. А вот что делать с предшествующими историческими событиями, начиная этак с момента заселения нынешней территории России славянами и последовательного роста страны за счет территориальной экспансии?

Как, с каких позиций описывать присоединение земель угро-финских народов, взятие Казани, присоединение Сибири, Кавказа, Средней Азии? Вероятно, надо будет излагать русскую точку зрения на каждый факт экспансии и одновременно оговаривать, что это была трагедия для мордовского, татарского, грузинского, киргизского и других народов? Или для каждого народа надо разрабатывать отдельную точку зрения с учетом того, как этот факт трактуется в их национальных учебниках истории?       

Словом, дискуссия по поводу учебника истории начинает напоминать советскую песню о революции, у которой «есть начало», но «нет конца». Будет ли единый учебник истории или не будет? История покажет.

Владимир Капитонов